Наука и технологии России

Вход Регистрация

Переговорный процесс

Как повысить значимость и роль студенческих органов самоуправления во взаимоотношениях с администрациями вузов, рассуждает Антон Целевич, председатель Лиги студентов Алтайского госуниверситета, помощник ректора по внеучебной работе, сопредседатель Российского союза студенческих организаций.

Антон_Целевич
Антон Целевич: «Молодёжная энергия и драйв – это по-настоящему здорово»

Как Вы попали в сферу студенческого самоуправления?

— В нашем вузе оно пронизывает буквально все сферы жизни. На первом курсе я сначала стал старостой группы, а чуть позже — старостой факультета. Эти должности выборные. Сначала голосовали студенты моей группы, потом старосты студенческих академических групп факультета. Получилось расположить к себе ребят в общении и в организации факультетских дел. Работа в сфере студенческого самоуправления тесно связана с таким качеством как умение и способность брать на себя ответственность. А именно, ответственность за мероприятия, ответственность за своё слово, за других людей. Если это качество у студента есть, то рано или поздно он придёт в сферу самоуправления. Эта деятельность занимает немало времени. Но она всегда доставляла мне удовольствие. Молодёжная энергия и драйв – это по-настоящему здорово. Мне это было не в тягость.

Сейчас я руковожу Лигой студентов. Это студенческая организация, объединяющая студентов Алтайского государственного университета. В отличие от студенческих советов, это кадровая организация, а по сравнению с профсоюзом её функционал шире. У нас несколько основных направлений деятельности. Кроме организации творческих и спортивных мероприятий, мы также занимаемся защитой прав студентов, отдельным блоком стоят вопросы обучения и науки. В частности, старосты формируют расписания сессии для своей группы, активно ведется работа с преподавателями и кураторами в области социализации новичков, студентов-первокурсников.

Лига студентов служит опорой для организации больших городских и краевых мероприятий. У нас на уровне Алтайского края сложилась команда единомышленников, руководителей студенческих организаций, которые совместно организуют большие краевые акции и мероприятия, совместно работают в области финансирования каких-то проектов. Для студентов университета именно Лига служит фундаментом для работы на уровне города и края.

В нашем штате 3 человека. Кроме меня, председателя, есть помощник и бухгалтер. Кроме того, действует руководящий орган — исполнительный комитет, в который входят все главы студенческого самоуправления факультетов. Эта основная команда состоит из 15 человек. Староста входит в объединение старост – старостат. А старостатом руководит глава студенческой администрации.

Насколько студенты вашего вуза активны в отстаивании своих прав?

— Как показывают исследования социологов, и практика это подтверждает: в коллективе (вузе/школе/где-то ещё) активистов не более 10 процентов. Конечно, студенческий коллектив демонстрирует наибольшую активность. Это интеллектуальная элита. Консолидированность высокая. Что касается активности, у нас она на высоком уровне. Думаю, жаловаться не надо. Тем более что сейчас есть возможности работать в социальных сетях, студенты инициируют всё снизу, и там видно, какое огромное количество энтузиастов существует.

Вообще социальные сети – это штука опасная для администрации вуза. Консолидированность студенческой группы за счёт постоянного нахождения в соцсетях возрастает многократно. У ребят у всех телефоны в кармане, они все в сети, координируются. Ими легко управлять. С одной стороны, есть опасность какое-то неправильное действие сделать…. С другой стороны, умами ребят может легко завладеть какая-то экстремистская идея – на этом поле нужно очень активно работать. Социальные сети – вещь двоякая. Она требует огромного внимания и работы с молодёжью.

А как? Что должна делать администрация – следить за перепиской студентов и как-то на неё реагировать?

— Она должна быть задействована на этом информационном поле, присутствовать на нём, быть в группах, создавать ячейки «Мой университет» и тому подобное. Для Лиги работа «Вконтакте», например, стала нормой. Она имеет какие-то центры влияния, представляет интересных авторитетных людей в студенческой среде, настоящих лидеров. А уж они в курсе, о чём ребята думают, на что наставлено острие их внимания. Соответственно, обладая этим ресурсом, мы можем работать с администрацией либо в одном направлении, когда интересы совпадают, либо в разных. Мы можем говорить: «Уважаемый проректор, вы сделали немного не так, мы хотели бы скорректировать ваше решение. За этим желанием стоит, например, полторы тысячи студентов». Разговор складывается более конструктивно.

В отстаивании своих прав этот способ сегодня эффективнее, чем, например, акция протеста?

— В стране запрещены несанкционированные массовые акции. Только ты соберешь митинг, тут же подтянется полиция, и активистов заберут в отделение.

Но митинг можно санкционировать?

— Чтобы получить разрешение на акцию протеста, уходят недели! Люди зачастую не хотят на это тратить время. Однако проблемы всё равно есть и противоречия накапливаются. Так что этот фактический запрет на проведение массовых акций приводит к накоплению негативной энергии. В некоторых случаях это может вылиться в то, что даже юридические запреты не помогут. Концентрация студентов во многих вузах огромная (взять хотя бы федеральные вузы). Там ни одна милиция города не справится, если что-то пойдёт не так. На мой взгляд, жесткое правовое поле в этом вопросе не есть позитивное решение.

Что касается соцсетей, то на сегодняшний день их нельзя считать единственным эффективным механизмом для решения студенческих проблем. Представители студенчества должны присутствовать в органах власти вузов. Это помогает в плане конструктивной работы. Но баланс сил очень зыбкий. У руководства вуза есть и финансовый ресурс, и административный. Если администрация не захочет пойти навстречу, то студенты не смогут повлиять эффективно на ее решение. Их желание взаимодействовать нужно искусственно поддерживать. Но это работает у нас в университете, а где-то может и не сработать. Я лично был свидетелем ситуаций «на грани социального взрыва». Задержки стипендии, помните, какая бурная реакция была? А когда прошлый закон об образовании принимали, студенты Алтая по центральной улице Барнаула с траурной процессией пронесли гроб высшего образования. Практика Европы показывает, что консолидированная студенческая сила достаточно опасна.

Вот как раз опыт Европы — не свидетельствует ли он о том, что студенты там более активны?

— Сложный вопрос. Думаю, правовая и политическая культура там более развита. Готовность отстаивать права до конечного результата. Важным моментом является то, что университеты в Европе часто стоят на стороне студентов. Нельзя студента в вузе арестовать, нельзя полицейским органам действовать на территории университета, работает своя служба безопасности. Уставы вузов и правила распорядка – высший закон в университетах. То есть, университеты работают не на снижение социальной активности, а на её повышение. Они отстаивают позицию студентов в большинстве случаев. У нас администрация вузов часто действует наоборот. У нас построена более жёсткая вертикаль власти от Министерства образования и других профильных министерств по отношению к вузам. У нас вуз редко выступает в диссонансе с вертикалью власти. Могу только привести пример двух самостоятельных столичных вузов.

Вы считаете, со временем ситуация в российских вузах изменится?

— Это во многом зависит от уровня политического сознания, от гражданского сознания населения. В России новая история идейной самостоятельности, демократии как таковой, начинается с 1990-ых годов. Мы сейчас фактически идём по пути европеизации, вестернизации. И со временем должны достичь соответствующего уровня в этом направлении.

Результат предсказать сложно. Важно, что процесс укрепления гражданской позиции студентов и дальнейшее укрепление вертикали власти антагонистичны по сути. Здесь кроется источник конфликта. То, что в России планируют принять закон о студенческом самоуправлении, закрепить роль студенческих союзов — исключительно важный шаг. Как я сказал, баланс сил очень сильно смещён в сторону администрации вузов. Этот баланс нужно корректировать в однозначном направлении и оперативно. Этот закон, может быть, усилит финансовую составляющую деятельности органов студенческого самоуправления. Может быть, какие-то административные способы взаимодействия добавит. Студенты будут взрослеть раньше. Когда они будут понимать, что от них зависит управление вузом, это будет их очень сильно мотивировать, укреплять их гражданскую позицию.

Насколько я знаю, Вы вступили в Российский союз студенческих организаций и стали его сопредседателем. Для чего?

— Вопрос вступления в РССО действительно очень важен. Студенческие организации должны быть консолидированы. Когда они выходят единым фронтом, то могут свою позицию доносить до руководства страны. Если они будут разрозненными, с ними никто даже разговаривать не станет. Мнение одного студента в принципе никому не интересно. Если это инициативная группа людей с какой-то идеей – это другое дело. С ней администрация разных уровней готова считаться и вести диалог. Соответственно, если мы дошли до того, что ведём диалог на уровне администрации университета/города/края, то чтобы вести этот диалог на уровне Российской Федерации, нужно на соответствующем уровне объединение.

Вы же знаете, что на сегодняшний день существует несколько всероссийских студенческих организаций. Почему бы не объединиться в одну мощную структуру и представлять свои интересы на всех уровнях?

— На мой взгляд, тут идут два процесса. Один – центростремительный. Его приоритетная цель – работа студенческих и молодёжных организаций на уровне Российской Федерации. Идея идет снизу, задачи конкретны и диктуются современной ситуацией в системе образования. Параллельно идёт второй процесс – центробежный. Это всё-таки желание независимости лидеров. Это стремление власти (осознанное или неосознанное) не видеть сильную объединённую структуру. Мне кажется, ещё важно то, что объединения молодёжи сделаны по разным критериям. Сейчас у нас есть, как минимум, три очень сильно отличающиеся органа студенческого самоуправления: это студенческий совет, студенческий профсоюз и студенческая общественная организация. Эта разница тоже искусственная. И для простых студентов, возможно, деструктивная. Её последовательно поддерживают. Зачем это нужно, я не знаю. Эта искусственно поддерживаемая разница выгодна второй стороне. Ведь не я придумал закон: «Разделяй и властвуй».

Моё мнение как оптимиста и студенческого лидера таково: рано или поздно уровень гражданского сознания и ответственности студенческого движения возрастёт настолько, что студенты объединятся в одну структуру, которая сможет вести диалог с органами власти на всех уровнях. Соответственно, интересы студентов и права студентов будет очень легко отстаивать в рамках этой организационной структуры. Я надеюсь, что это будет именно так. Это вопрос десятилетия, не менее.

Как вы собираетесь позиционировать РССО? Как вы его собираетесь развивать? Как вы собираетесь выстраивать отношения с Министерством образования, с правительством – на кого вы будете выходить в дальнейшем?

— На мой взгляд, нужно опираться, прежде всего, на основную идею. Наша организация создана для одной большой цели. Сейчас в России происходят большие изменения в системе образования. Нужно не упустить возможность внедрить в эту систему значимую роль студенческого самоуправления в вузах.

Роль в чём?

— Роль в оценке качества образования, корректировке учебной системы с учетом оценки. Роль в определении приоритетов развития вузов, в организации творчества, культурно-массовой, спортивной работы и так далее. На настоящий момент эта роль мала, её нужно усиливать. Соответственно, раз есть цель, создаётся организация. Все ребята, которые осознают эту цель, примыкают к организации. Что касается взаимодействия, нужно работать, в первую очередь, с руководством министерства, с рабочими группами, ведущими разработку законопроекта, с тем, чтобы пожелания, идеи, которые сейчас вынашивает студенчество, были воплощены.

Вы говорите «влиять на качество образования». Вы себе представляете, каким образом студенчество может реально оказывать на это влияние?

— На уровне вузов я это вижу просто. У нас есть такие рычаги, как студенческая пресса, которая может оценивать как курсы, так и профессионализм преподавателей. Можно открывать центры, у которых будет специализированная задача в оценке качества того или иного направления обучения. Возможна оценка качества через отзывы выпускников, это чрезвычайно важно, на мой взгляд. Что пригодилось? Что не пригодилось? Что имеет смысл в учебном плане вуза, а что не имеет? Да и те же самые социальные сети – мы же говорим сейчас о том, что это постоянное присутствие студентов online даёт очень большой рычаг к оценке, начиная от конкретного занятия и заканчивая качеством подготовки специалиста, выходящего из вуза.

Нужно добиться, чтобы мнение студентов учитывалось при корректировке учебного плана, образовательных программ. Все эти вопросы и нужно прописать в федеральном законе об образовании.

Антон, Вы с первого курса заняты в системе студенческого самоуправления. Как Вы себе представляете свою дальнейшую карьеру? Будет ли она как-то связана с университетом?

— Эта работа, конечно же, дала опыт в разных сферах. Начиная от взаимодействия с людьми, как их в чём-то убедить, «зажечь» и заканчивая знаниями законов, большого пласта юридических норм, финансовых тонкостей. В настоящий момент из студенческого самоуправления вырастаю. Я стою перед выбором, в какой сфере мне бы хотелось себя реализовать больше всего? Сейчас я являюсь помощником ректора по внеучебной работе. Пожалуй, наибольший пласт своих знаний я могу реализовать на этом месте. Возможно, это будет работа в области образования на уровне нашего региона. Мне интересно преподавать, интересна та специализация, которую я получил в университете – область истории и политологии.

А политическую карьеру Вы для себя не рассматриваете?

— Будучи выпускником факультета политических наук, прежде всего, рассматриваю политику как возможность для достижения некоей цели. Я имею в виду большую и значимую цель. Это точно не личная карьера. Если эта цель будет достойна того, чтобы шли за мной и эту идею реализовывали вместе, я, безусловно, мог бы пойти работать и в эту область. Но пока не вижу большой задачи для активной работы в политике.

Из общения с лидерами студсоветов возникает ощущение, что многие из них используют студсоветы исключительно для того, чтобы пробиться куда-либо во власть. Вы согласны с этим?

— Да, к сожалению. Приходится такое стремление наблюдать у многих студенческих лидеров. Эти ребята используют важные идеи, ресурсы студенческих организаций в собственных интересах. Карьеризм, позерство, демагогия только дискредитируют нашу работу. Чтобы работать в сфере политики, нужна личная практика. Это сфера людей взрослых, с большим опытом. Может быть, даже с большими реализованными проектами за плечами. Это не для молодых людей, точно. В этой сфере бывают частые разочарования, от отказа людей от своих слов и решений до откровенного обмана. Это как раз последствие того, что в политику идут карьеристы – люди, которые некомпетентны во многих вопросах, с которыми им приходится соприкоснуться. На мой взгляд, эта тенденция тоже поменяется с ростом культуры и политической грамотности населения в нашей стране.

РЕЙТИНГ

1.50
голосов: 2

Галереи

Самая продвинутая школа Челябинска

Именно школам облачные вычисления могут принести пользу, сопоставимую разве что с компьютеризацией как таковой. Уже сегодня в этом можно убедиться на примере челябинской школы №67, где совместными усилиями группы компаний РСК, корпорации Intel и Южно-Уральского государственного университета реализован в пилотном режиме проект «Персональный виртуальный компьютер» (ПВК).
29-30 сентября 2011 года.

15 фото

Обсуждение