Наука и технологии России

Вход Регистрация

Лоббисты инноваций

Что такое региональный кластер? Почему именно инновационные территориальные кластеры решило поддержать правительство? Специализация на выпуске какой продукции наиболее перспективна на российском и международном рынках? На эти и другие вопросы читателей STRF.ru ответили в ходе онлайн-дискуссии Екатерина Булычёва, руководитель Информационного комитета Ассоциации инновационных регионов России (АИРР) и Михаил Голанд, заведующий Отделом частно-государственного партнёрства в инновационной сфере Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, кандидат экономических наук.

Светлана Синявская, New Scientist: Сколько заявок от инновационных территориальных кластеров, которые размещены в 12 регионах, входящих в АИРР, было подано на конкурс в Минэкономразвития и сколько из них вошло в утверждённый перечень кластеров, которым будет оказываться господдержка?

Екатерина_Булычёва
Екатерина Булычёва: «Самое главное, что нужно компаниям кластеров, – это спрос на их инновационный продукт, заказ со стороны крупных игроков»

Екатерина Булычёва: В Ассоциацию инновационных регионов входит 12 регионов, заявки на конкурс Минэкономразвития подали 11 из них (все, кроме Липецкой области). Часть регионов подали заявки на несколько кластеров. Например, лидером здесь была Новосибирская область. Что вполне объяснимо: инновационная система Новосибирска развивается давно, и первые инновационные компании там появились, как только разрешили создавать кооперативы. За эти годы в Новосибирске не просто возник целый сегмент инновационных компаний, значимый для экономики региона, но и успели сложиться тесные рабочие связи между ними. Поэтому и заявок на кластеры было пять. Победили две из них. Но так же, как и в Томске, обе победившие заявки были впоследствии объединены в одну. Безусловно, были пересмотрены и специализации этих сибирских кластеров – в сторону более узкой предметной специфики.

В итоговый перечень пилотных инновационных территориальных кластеров (ИТК) вошли 11 заявителей из 10 регионов АИРР. Но нужно разделять эти кластеры на две группы, хотя победителями считаются они все. Часть из 25 утверждённых кластеров являются приоритетными в получении государственного финансирования. Это 14 кластеров, из которых 8 находятся в регионах АИРР.

Подробную информацию о списках победителей можно посмотреть на сайте, посвящённом кластерной политике, который разработала Высшая школа экономики.

Анна Горбатова, ООО «Парк-медиа», кандидат экономических наук: Уважаемые эксперты! Минэкономразвития РФ предлагало выделить на поддержку кластеров средства общим объёмом 5 миллиардов рублей начиная с 2013 года. Вопросы: 1) Принято ли такое решение и заложены ли на это средства в проекте федерального бюджета на следующий год? 2) Каков должен быть объём софинансирования ИТК из региональных бюджетов и готовы ли власти регионов выделить такие средства? 3) На что конкретно ИТК могут тратить эти средства?

Екатерина Булычёва: 1) Надо сразу обозначить, что прямое финансирование кластеров за счёт федеральных средств составляет незначительную часть в бюджете кластера. Сама идеология кластера подразумевает, что его функции нужны в первую очередь компаниям-участникам, поэтому и работа кластера преимущественно финансируется силами бизнеса. Роль государства – скорее инициация. Давайте разберёмся в деталях.

Что значит финансировать кластер? С одной стороны, у кластера есть управляющая компания, которая выполняет определённые, общие для кластера задачи, поставленные компаниями-участниками. Для простоты можно назвать это прямыми расходами на деятельность кластера. Грубо говоря, это бэк-офис кластера, команда и проекты, которые заказываются и выполняются непосредственно для него. По предварительной информации, на проекты кластеров в будущем году в федеральном бюджете предусмотрено 1,3 миллиарда рублей, в рамках программы Минэкономразвития. Мы рассчитываем, что по линии МЭР будет выделена ещё большая сумма на поддержку малого и среднего бизнеса в кластерах-победителях – дополнительно к указанным средствам.

С другой стороны, компании объединяются в кластер главным образом для того, чтобы согласовывать свои запросы на крупные расходы на территории. Если хотите, лоббировать свои интересы перед университетами, перед региональными и федеральными властями. В лучшем смысле этого слова. Представьте конкретную небольшую фирму в Калуге, которой не хватает в городе квалифицированных инженеров определённой, конкретной специализации. Решить своими силами эту задачу компания не сможет. Даже не будет пытаться. А если таких компаний 50? Сформировать свой запрос на образовательную программу университету им будет значительно проще. И университет охотнее пойдёт им навстречу. Примерно такая же ситуация будет со строительством дорог в районе расположения компаний кластера или между значимыми для компаний объектами. Поэтому основные расходы в интересах кластера приходятся на такие статьи, как строительство дорог, развитие инновационной инфраструктуры, образовательные программы в университетах – партнёрах кластеров, совместные исследовательские работы, возведение жилья для молодых сотрудников, ценных для компаний на данной территории, и т.д.

Именно эти расходы будут получать приоритетный статус при финансировании из различных источников. Конкретных механизмов несколько. Разбираться в них непросто, но я коротко назову: межбюджетные субсидии, федеральные целевые программы и государственные программы, деятельность госкомпаний и институтов развития («Роснано», ВЭБ, РВК, «Сколково», Фонд содействия МП НТС), налоговые льготы. На мой взгляд, это более существенно для компаний на территории, чем прямые расходы на содержание управляющей компании кластера. По крайней мере, мой опыт общения с компаниями в наших регионах показывает, что их руководители именно так и считают.

2) Я повторюсь: субсидирование субъектов РФ – только один из механизмов финансирования и поддержки кластеров. Правда, наиболее принципиальный.

Проекты кластеров согласованы с администрациями и правительствами регионов изначально, поэтому можно надеяться, что обязательства по проектам не станут для них неожиданными. Механизм субсидий для российских регионов не новый, он хорошо отработан, и сложностей в его реализации быть не должно. Конкретные доли софинансирования ещё неизвестны. Обычно определение долей является частью процедуры выделения средств и зависит от уровня бюджетной обеспеченности региона. Надеюсь, что уровень развития кластеров и их реальная значимость для экономики также повлияют на величину софинансирования.

Ежегодный размер субсидии будет определяться на основе результатов оценки целесообразности реализации проектов, содержащихся в заявке. Будут учитываться и ожидаемые социально-экономические эффекты от этих вложений.

Однако, на мой взгляд, наиболее важен другой момент: впервые при решении вопроса о финансировании/субсидировании субъекта РФ федеральным правительством признаётся аргумент, связанный с инновациями. Это само по себе – победа и значительный шаг вперёд. Безусловно, возникнет масса сложностей при непосредственном проведении процедуры, понадобится разрабатывать новые подходы и критерии. Оппоненты тоже не исчезнут. Но я надеюсь, что инертность государственной системы сработает здесь на благо и критерий инновационного развития региона станет реальным аргументом приоритизации субъектов. Будет ли это так на самом деле, теперь во многом зависит от самих регионов.

3) Средства будут выделяться как на инфраструктурные проекты (транспорт, энергетика, жильё и т.д.), так и на развитие здравоохранения, культуры, образования, спорта. Субсидии можно будет направить и на выполнение работ и проектов в сфере исследований и разработок, а также на подготовку и повышение квалификации кадров. Основное условие – мероприятия и проекты, на которые выделяются деньги, должны способствовать повышению конкурентоспособности организаций – участников кластера и качества жизни на его территории. Порядок предоставления субсидий субъектам Российской Федерации Минэкономразвития намерено разработать и согласовать до конца этого года.

Михаил_Голанд
Михаил Голанд: «Минэкономразвития России рекомендовало крупнейшим компаниям с государственным участием, разрабатывающим программы инновационного развития, начать взаимодействовать с территориальными инновационными кластерами, причём со всеми 25, вошедшими в утверждённый перечень»

Михаил Голанд: Действительно, Минэкономразвития России заявляло о планах по субсидированию программ развития инновационных территориальных кластеров в размере до 5 миллиардов рублей в год. Но на уровне правительства было принято решение выделить в 2013 году только 1,3 миллиарда рублей, так как пока неясно, насколько эффективно будут работать кластеры, смогут ли они предложить проекты, способные оказать значительный эффект на развитие инновационного потенциала страны. В то же время, насколько я знаю, сейчас в Минэкономразвития России рассматриваются варианты увеличения объёма средств, выделяемых на поддержку кластеров, до ранее объявленных 5 миллиардов рублей за счёт перераспределения с других статей. Но окончательное решение по этому вопросу будет принято не ранее начала 2013 года, когда станет понятно, на какие проекты кластеры планируют потратить средства выделяемой субсидии.

Что касается софинансирования программ развития инновационных территориальных кластеров со стороны субъектов Российской Федерации, то такое требование будет, но вопрос о количественных значениях этого софинансирования (грубо говоря, сколько копеек должен будет дать регион на каждый рубль, получаемый из федерального бюджета) пока обсуждается. Впрочем, у меня не вызывает сомнений, что регионы будут готовы внести свой вклад в финансирование программ развития кластеров, так как все программы ещё на этапе разработки были согласованы с региональными властями.

При распределении средств субсидии Минэкономразвития России будет рассматривать в первую очередь проекты, связанные с развитием инновационной и образовательной инфраструктуры, а также проекты по проведению прикладных исследований и разработок. Хотя в принципе кластеры могут тратить деньги и на другие цели, в том числе на развитие транспортной, энергетической и социальной инфраструктуры.

Константин Бакулев, Институт социально-экономической модернизации, кандидат экономических наук: Насколько мне известно, компаниям с государственным участием (в рамках их программ инновационного развития) рекомендовано оказывать поддержку 12 вошедшим в перечень ИТК – пока кластеры не получают бюджетных денег. В чём эта поддержка может заключаться и начала ли она уже оказываться?

Екатерина Булычёва: В перечень вошли 14 кластеров приоритетной поддержки и ещё 11 кластеров второй группы. По замыслу Правительства РФ, госкомпании могли бы участвовать в деятельности ИТК по тем направлениям технологического развития, которые компании сами для себя определили в качестве приоритетных. В то же время Минэкономразвития рекомендует госкомпаниям рассмотреть возможность корректировки своих инвестиционных программ с целью поддержки ИТК.

Есть ли уже примеры успешного взаимодействия госкомпаний и кластеров? Есть. Но пока это не связано с программой Минэкономразвития. Наиболее очевидный пример – это госкорпорация «Росатом», активно взаимодействующая с компаниями кластеров, ориентированных на ядерные, атомные технологии. Это Железногорск, Ульяновск, Саров, Дубна. Часть компаний с госучастием вообще можно считать якорными игроками ряда кластеров-победителей: КамАЗ (кластер Республики Татарстан) и ИСС им. Решетнёва (кластер Красноярского края).

Какой может быть поддержка? Практически любой, вплоть до меценатства, что тоже возможно, но не будет хорошим результатом. Самое главное, что нужно компаниям кластеров, – это спрос на их инновационный продукт, заказ со стороны крупных игроков. Но заказ или спрос на продукцию – только последний элемент длинной цепочки. Чтобы до него добраться, нужна и совместная работа над дорожными технологическими картами ГК, и согласованные R&D, и готовность инновационных компаний тратить своё время, чтобы разобраться в проблемах госкорпораций, это и общие кадровые, образовательные программы. Самый сложный, болезненный элемент в этой цепочке – выход инновационной разработки на технологию, которую можно просто поставить на производство. Но и это не всё – нужно согласование интересов в законодательной сфере, тонкая настройка механизмов поддержки со стороны региональных и федеральных властей. Работы хватит. Для решения этого сложного комплекса задач и превращения его из хаотичной массы проблем в прозрачный и понятный план работы во многом и нужны кластерные структуры. Насколько они справятся с этой задачей, говорить рано. Но важность грамотного выстраивания взаимодействия с госкомпаниями они, безусловно, осознают.

Конкурс Минэкономразвития должен стать одновременно и знаком качества для ГК высокого уровня проработки кластеров, и дополнительной мотивацией для самих кластеров к более активной работе, которой будет оказана необходимая поддержка.

Михаил Голанд: На самом деле это не совсем так. Минэкономразвития России рекомендовало крупнейшим компаниям с государственным участием, разрабатывающим программы инновационного развития, начать взаимодействовать с территориальными инновационными кластерами, причём со всеми 25, вошедшими в утверждённый перечень. И это взаимодействие никак не связано с процессом выделения бюджетных денег, оно может строиться только на взаимовыгодной основе. То есть никто не собирается вынуждать госкомпании инвестировать в кластеры. На первом этапе речь идёт о создании механизмов по обмену информацией для оценки возможности сотрудничества.

В целом хотел бы отметить, что мы в Высшей школе экономики создали специальный сайт по кластерной политике – «Российская кластерная обсерватория». На нём есть вся информация о существующих мерах государственной поддержки кластеров, в том числе и в рамках программ инновационного развития госкомпаний.

Екатерина Гак, кандидат педагогических наук: Уважаемые эксперты, интересует такой вопрос: предусмотрены ли в программах инновационных кластеров связи с вузами? Есть ли какие-то системы привлечения молодых кадров на входящие в кластеры предприятия?

Екатерина Булычёва: Кадры – один из ключевых вопросов большинства инновационных кластеров. Кластеры выстраивают работу либо с университетом на территории, либо с вузом в соседнем регионе. Например, калужский фармацевтический кластер сотрудничает с МГУ им. М.В. Ломоносова. В этом году ими был совместно создан научно-образовательный центр. В том же кластере был также открыт Центр подготовки кадров для фармацевтических производств совместно с предприятиями отрасли. А в 2011 году в стратегию развития КГУ им. Циолковского (Калуга) было включено создание новых специальностей в области «живых систем». На эти цели из федерального бюджета было выделено 270 миллионов рублей.

Активная и профессиональная работа с вузами ведётся в зеленоградском кластере с НИУ МИЭТ – в данном случае речь идёт об открытии профильных кафедр. В железногорском кластере (Красноярск) поставлен вопрос о новой образовательной программе для инженеров, высококлассных специалистов мирового уровня. Несколько кластеров в принципе построены вокруг инициативы университета. Это, например, томский IT-кластер, идеологом которого выступает заслуженно признанный экспертами вуз – ТУСУР. Это и кластер «Физтех XXI», целиком ориентированный на инновационный потенциал МФТИ. Затруднюсь сходу назвать кластер, в котором бы не было выстроено или не планировалось тесное взаимодействие с вузами.

Что касается привлечения специалистов, то пока российские кластеры находятся на этапе базовых решений. Сейчас одним из наиболее горящих вопросов является строительство жилья для перспективных молодых специалистов. Одним из регионов-лидеров в решении этой задачи назову Новосибирскую область. В Академгородке разработали интересную и эффективную схему. Правда, напрямую тиражировать её не удастся, на всех территориях свои особенности.

Михаил Голанд: Безусловно, в программах развития кластеров связи с вузами предусмотрены, более того, наличие таких связей являлось непременным условием поддержки кластерной заявки со стороны Минэкономразвития России. При этом вузы кластерами рассматриваются не только как «кузницы кадров» для предприятий и научных организаций (хотя и эта функция чрезвычайно важна), но и как исследовательские структуры, способные самостоятельно выполнять практически ориентированные научные разработки.

Относительно систем привлечения кадров могу сказать следующее. Я довольно много общаюсь и с крупными федеральными, и с относительно небольшими региональными производственными предприятиями. И все они отмечают огромную нехватку квалифицированных кадров в первую очередь инженерных специальностей. Для инновационных предприятий кластера эта проблема стоит особенно остро. Я знаю, в ряде кластеров её пытаются решить, заключая специальные соглашения с вузами, активно формируя образовательные программы, востребованные бизнесом. Где-то предоставляют молодым специалистам льготное жильё, где-то проводят программы дополнительного образования, в том числе в столичных вузах. Так что можно с уверенностью сказать, что кластеры к кадровым проблемам не равнодушны.

Олег Ашрятов, НИИ, Саранск: Согласитесь, крупный бизнес в регионах чаще всего – сырьевой. Есть ещё пищевики, строители, транспортники. И перспективы сотрудничества таких бизнесов с инноваторами выглядят весьма сомнительными. Буду рад, если вы оспорите моё мнение и приведёте примеры реальных сделок бизнеса с инноваторами.

Екатерина Булычёва: Конечно, соглашусь. Чаще всего крупный бизнес в регионах представляет сырьевой сектор. Это общая характеристика структуры экономики России. Вы предлагаете смотреть на макроэкономические показатели. Думаю, что в данном случае это не оптимальный инструмент для анализа. Сырьевой сектор в России будет преобладать над прочими ещё длительное время. Но не стоит принимать решения, опираясь на этот факт. Лучше обращать внимание на детали, работать на микроуровне.

Во-первых, в целом ряде российских регионов сырьевого сектора нет вообще. Это, например, Калужская область. При этом достижения обнинских учёных (Обнинск – город в Калужской области) всегда впечатляют, калужские инновационные компании получают значительную поддержку и показывают стабильный рост. Поэтому и в структуре экономики инновационная часть заметна: доля высокотехнологичных видов экономической деятельности в общем объемё отгруженных товаров, выполненных работ, услуг (за исключением раздела С ОКВЭД «Добыча полезных ископаемых») в Калужской области в 2010 году составила рекордные для России 56%. Конечно, не всегда высокотехнологичные виды деятельности являются инновационными, но у нас пока нет других цифр.

Важна и динамика роста. Например, Красноярский край начал уделять особое внимание инновационному сектору всего несколько лет назад, но уже в 2011 году прирост инновационно активных предприятий составил 19%! Безусловно, в общей структуре экономики региона этот процент все ещё не является значимым. Но предприятия создаются, и раз они действуют – значит, находят заказчика.

Во-вторых, сырьевой сектор и крупные компании всерьёз нуждаются в инновационных решениях. Их задача – снижать свои затраты на работу с экологическими последствиями, снижать издержки, выходить на новые рынки. И эти задачи успешно решают многие сырьевые гиганты, которые у всех на слуху – РЖД, «Газпром» и пр. Темп внедрения инноваций на крупных предприятиях низкий. Это правда. Вообще, делая суждения об инновационном развитии России, мы чаще всего ориентируемся на отдельные истории инноваторов, которые разработали потрясающую технологию, но не нашли для неё рынка в России (или вообще не нашли). С точки зрения гражданина – это верно. Но если посмотреть с позиций экономических, то это не конструктивно. У рынка есть ёмкость. Он не может вместить в себя больше инновационной продукции, даже если есть предложение. Нужны специалисты-технологи, нужно время, нужны новые процедуры... То есть нужно анализировать динамику внедрения новых технологий в сырьевом секторе. Я бы сформулировала проблему иначе: российские инноваторы настолько продуктивны, что реальная ёмкость рынка за ними не успевает. Это, к сожалению, рождает разочарование. Надеюсь, что это – проблемы роста. И они будут преодолены. Нам не хватает историй успеха, чтобы быть уверенными, что инновационный сектор в России сильный и продолжает развиваться. 31 октября в ходе форума «Открытые инновации» АИРР и РВК представляли 30 инновационных российских компаний с многомиллионными оборотами. И, как говорят эксперты, многие компании в рейтинг текущего года не попали – то есть их значительно больше! Это и будут конкретные примеры успешных производителей инновационного продукта.

Михаил Голанд: Спасибо за Ваш вопрос. Он очень важен, хотя и не имеет прямого отношения к кластерам. Действительно, Вы правильно заметили, что крупный бизнес в нашей стране зачастую не уделяет должного внимания внедрению инноваций. Для решения этой проблемы крупнейшим компаниям с государственным участием были даны поручения разработать специальные программы инновационного развития. В 2011 году такие программы разработали 47 государственных компаний, в 2012 году – ещё 13. Это все крупные госкомпании, в частности «Газпром», «Роснефть», «Ростехнологии», «Росатом», РЖД, «Аэрофлот», «РусГидро», АвтоВАЗ, «АЛРОСА», Почта России.

В рамках этих программ госкомпании должны значительно увеличить свои расходы на исследования и разработки, а также активизировать взаимодействие с внешним окружением в области инноваций – с научными организациями, высшими учебными заведениями, малым и средним инновационным бизнесом, технологическими платформами. В каждой программе разработана жёсткая система ключевых показателей эффективности, каждая программа проходит ежегодный мониторинг на уровне Минэкономразвития России, Минобрнауки России, отраслевых ведомств.

В результате общий объём расходов на инновационную деятельность 47 госкомпаний к 2013 году должен превысить 1,4 триллиона рублей, в том числе расходы на НИОКР – 350 миллиардов рублей.

Безусловно, территориальные инновационные кластеры должны активно взаимодействовать с крупнейшими российскими предприятиями, реализующими программы инновационного развития. И здесь многое зависит от региональных властей, поскольку понятно, что выйти на уровень, скажем, «Газпрома», кластеру совсем не просто.

Вы пишете из Саранска, у Вас в республике есть кластер, вошедший в перечень Правительства Российской Федерации. Я лично знаю некоторых руководителей Республики Мордовия и могу сказать, что ещё прежним губернатором, Н.И. Меркушкиным, была создана весьма эффективная управленческая команда, которая на деле занимается инновационным развитием региона. Я имею в виду и В.Н. Мазова, и А.И. Седова. Думаю, они понимают важность работы с крупнейшими компаниями для повышения конкурентоспособности и инновационного потенциала кластера.

И.И. Наделяева: Уважаемые эксперты! Уточните, пожалуйста, для аудитории понятие «региональный кластер». Подскажите, как проводилась оценка кластеров на их соответствие некоторым критериям отбора и применялись ли при работе известные методики, например метод М. Портера или модель Г. Линдквиста? Если нет, то каким образом определились кластерные территории?

Екатерина Булычёва: В программе Минэкономразвития речь идёт об инновационных территориальных кластерах. Чёткого определения МЭР не приводит. По моим оценкам, в основе российской программы лежит европейский опыт. Главным образом Франции (знаменитый кластер София-Антиполис) и Германии (программа Cutting Edge Clusters).

Классическое определение американского профессора Майкла Портера по сути говорит нам, что кластер – это совокупность предприятий на ограниченной территории (двухчасовая доступность на автомобиле). Никакой методики оценки отнесения той или иной группы компаний к кластеру мне не известно. Если знаете – расскажите.

При разработке российской программы, конечно, понадобилось больше данных, критериев и показателей. Кроме того, специалисты МЭР заслуживают огромного уважения, так как ориентировались не на существующие определения или европейский и американский опыт, а на российскую реальность и на стратегические задачи развития экономики страны. Это дорогого стоит. Такой подход проще всего подвергнуть критике, так как под ним нет цельного опыта предшественников. Тем ценнее решение Минэкономразвития.

Заявки кластеров эксперты оценивали в несколько этапов. На первом этапе силами широкого круга экспертов на онлайн-платформе были отсеяны очевидно слабые заявки. Затем более узкий круг экспертов в несколько этапов проводил оценку оставшихся заявок. Велись ожесточённые споры, борьба за выделение главного, за оценку того или иного кластера. Могу сказать, что это были дискуссии по существу. В своей работе эксперты оперировали следующими критериями:

1) Научно-технологический и образовательный потенциал.

2) Производственный потенциал кластера.

3) Качество жизни и уровень развития транспортной, энергетической, инженерной и жилищной инфраструктуры территории базирования кластера.

4) Уровень организационного развития кластера.

В ходе рассмотрения заявок по данным факторам оценивался текущий уровень, перспективы развития, проработанность системы мероприятий по соответствующему направлению деятельности.

Михаил Голанд: В материалах Минэкономразвития России определено понятие «инновационный территориальный кластер», под которым понимается совокупность размещённых на ограниченной территории предприятий и организаций (участников кластера), которая характеризуется наличием:

  • объединяющей участников кластера научно-производственной цепочки в одной или нескольких отраслях (ключевых видах экономической деятельности);
  • механизма координации деятельности и кооперации участников кластера;
  • синергетического эффекта, выраженного в повышении экономической эффективности и результативности деятельности каждого предприятия или организации за счёт высокой степени их концентрации и кооперации.

Мне представляется, что в целом подход министерства соответствует западному опыту.

Марина Набатникова, газета «Аргументы и факты»: Могут ли претендовать на господдержку территориальные кластеры не инновационного профиля?

Михаил Голанд: Сейчас разрабатываются механизмы оказания государственной поддержки территориальным кластерам не инновационного профиля. Здесь в первую очередь надо упомянуть о четырёхстороннем соглашении, заключённом в декабре 2011 года Минэкономразвития России, ГК «Внешэкономбанк», «Деловой Россией» и Агентством стратегических инициатив. В рамках этого соглашения предполагается поддержка опорных проектов в несырьевых отраслях национальной экономики – территориально-промышленных кластеров.

Я думаю, в 2013 году это соглашение будет активно реализовываться. Всё-таки в этом году прошла масштабная кампания по отбору инновационных кластеров, и подготовить и провести такой же конкурс для промышленных кластеров было невозможно просто в силу ограниченного количества людей, занятых в реализации кластерной политики.

Екатерина Булычёва: В России вопрос определений часто становится краеугольным. То же самое произошло и с понятием «инновации». Долгое время велись ожесточённые споры, что же считать инновациями. Теперь ситуация качнулась в обратную сторону – эксперты заранее бессильно разводят руками, что дать чёткого определения просто невозможно. Поэтому и ответственно заявлять, какие из кластеров инновационные, а какие нет, сложно.

Если говорить формально, то конкурс Минэкономразвития проводился только для инновационных кластеров. Приоритет был отдан таким отраслям, как фармацевтика, медицина, ядерные и радиационные технологии. И этот выбор не случаен. В этих отраслях у нашей страны есть и научно-технический, и кадровый потенциал, что очень важно для успешного развития кластера.

Все ли из победивших кластеров можно считать инновационными? Ответ может быть только субъективным. Я считаю – да. Главные элементы, заложенные в проекты кластеров-победителей: развитие, новые технологии, тесная спайка бизнеса, науки, университетов, социальное развитие территории, создание среды. Всё это атрибуты инновационной сферы.

Однако сейчас ведутся дискуссии о необходимости поддержки кластеров другого типа. Инициаторами таких обсуждений выступают «Деловая Россия» и Агентство стратегических инициатив. Они предлагают говорить о трёх типах кластеров: международных, национальных и региональных без их привязки к инновациям. При этом подходе речь идёт, например, о сельскохозяйственных кластерах отдельных территорий, линейных кластерах в лёгкой, пищевой промышленности. Работать с этой темой нужно аккуратнее, чтобы не подменять понятия. Очень часто вместо кластера в этих случаях рассматривается отрасль или отраслевые ассоциации и т.д. Отраслям от этого хуже не станет, а вот инновационные кластеры могут пострадать, так как поставленная цель будет размыта. Думаю, что в фундаменте кластера всё равно должны оставаться задачи развития, завоевания новых рынков, экспансии. А значит, должны быть инновации.

Рафит Бикмурзин, ОАО «Рузхиммаш»: Кстати, интересно, какие специализации кластеров, по вашему мнению, наиболее перспективны с точки зрения успеха на российском рынке? А на международном?

Екатерина Булычёва: Самый короткий ответ: все кластеры-победители. Определяя список приоритетных кластеров, эксперты программы Минэкономразвития и задавали вопрос: какие из кластеров наиболее перспективны на российском и международном рынках? Список победителей Вы можете увидеть по этой ссылке.

Если подробнее, то, прежде чем ответить на этот вопрос, надо обратить внимание на то, что инновационное предприятие сегодня не может ориентироваться только на внутренний рынок. В принципе. Уже на стадии исследований и разработок необходимо ориентироваться на международный, глобальный рынок. Потому что инновации развиваются стремительно, конкуренция в этой сфере обостряется всё сильнее. То есть продукция любого предприятия кластера должна быть передовой, лучшей в своём сегменте.

Дальше. Предлагаю Ваш вопрос разделить на два: 1) Каковы сегодня наиболее перспективные отрасли и в каких российских технологиях заинтересован мир? 2) В каких технологиях заинтересована и сильна Россия? Важно, что списки этих технологий не будут совпадать.

Общепризнанные мировые фавориты сегодня – биомедицинские и фармацевтические технологии, IT. У российских кластеров есть хороший задел в этих секторах. Бесспорно, значимым игроком Россия является в сегменте ядерных технологий. Стратегически важно для отечественной экономики развивать технологии безопасности, микроэлектронику, сельскохозяйственные технологии (подчёркиваю – именно новые технологии!), машиностроение. Особенности территории России указывают на необходимость транспортно-логистических и энергоэффективных технологий.

Другое дело, что от общеотраслевой специализации кластеров необходимо переходить к проблемно-ориентированным. Этого нам не хватает. Например, кластер должен концентрироваться не на ядерных технологиях, и даже не на ядерных технологиях в медицине, а – конкретнее. Скажем, на лечении онкозаболеваний. Такая постановка вопроса о специализации кластера ведёт к большей продуктивности.

Б.В. Асманов, кандидат экономических наук, «Химические концентраты», Новосибирск: Если вопрос не по адресу, прошу простить. Меня интересует, существуют ли программы правового просвещения для инноваторов? Ведь в нашей стране очень многое зависит от того, к какой форме собственности относится компания, как ведётся бухгалтерия и т.п.

Екатерина Булычёва: Да, конечно, такие программы есть и их много. Всё зависит от города, где Вы живёте. Если сообщите – постараюсь подсказать конкретнее. На самом деле можно и самостоятельно найти такие курсы.

Базовую информацию об открытии и ведении собственного предприятия, малой компании можно получить в центрах поддержки малого предпринимательства. Они есть сейчас повсеместно.

Очень часто свои образовательные программы проводят организации инфраструктуры: фонды, бизнес-инкубаторы.

Подобные программы для молодых инноваторов проводятся в том числе на базе вузов. В рамках специальных семинаров начинающие предприниматели могут узнать, какую организационно-правовую форму выбрать, какие необходимы документы, как их правильно заполнить, и получить другие юридические советы. В частности, тренинги и семинары, в рамках региональных сессий практического консалтинга, реализует РВК в 12 регионах страны.

Есть и масштабные, серьёзные образовательные программы, посвящённые инновационному предпринимательству. Например, в РАНХиГС и Высшей школе экономики.

Если Вас интересует какой-то конкретный аспект, например в оформлении нематериальных активов и постановке их на учёт предприятия, – нужно искать профильные курсы. Они также есть. Прекрасные специалисты работают в Российском институте интеллектуальной собственности.

Вместе с тем вопрос правового обеспечения компаний действительно очень важен. И по целому ряду вопросов управления инновационным предприятием готовых решений нет, нужно опираться на существующий опыт. Практика в этом вопросе в России только складывается.

Михаил Коновалов, Нижний Новгорода: Кластер – отличный инструмент в надёжных компетентных руках с пониманием технической сути продукта. В нашей стране кластеры существуют лишь номинально. В них не прослеживается жизненный цикл наукоёмких изделий, нет генератора, приводящего в движение кластер, а есть тривиальный набор сходных названий или группировка по отраслевой принадлежности. Не привлекается потенциал ведущих столичных вузов, не говоря уже о западных. Нет сетевого информационного взаимодействия, не говоря уже об использовании CALS/PLM-технологий. В общем, сколько ни говори слово «халва», слаще во рту от этого не станет. А ведь мог бы стать соколом. Такое ощущение, как в сказке про голого короля: что-то ткут, а самого платья-то нет.

У меня два вопроса к экспертам. Сейчас в регионе создаётся (создан) кластер атомной энергетики. Можно ли также рассчитывать на господдержку, если кластеры уже были отобраны ранее?

Второй вопрос. В регионах ПФО появилась уникальная возможность создания агропромышленных кластеров, инновационность которых заключается в организационных решениях, связанных с широкой логистизацией процессов по всему жизненному циклу сельхозпродукции вплоть до сбытовой деятельности, что становится особенно актуальным в условиях ВТО. Можно ли рассчитывать на господдержку? Куда обращаться? И что для этого нужно?

Екатерина Булычёва: Действительно, идёт становление нижегородского ядерного кластера на базе научного потенциала Сарова. Основу кластера должны составить предприятия Нижегородской и Владимирской областей, а также регионов Приволжского федерального округа.

Саровский кластер отобран в числе приоритетных на получение государственной поддержки. Вы имеете в виду какие-то другие кластеры? Какие именно? Из Вашего вопроса не понятно, о каких кластерах идёт речь.

По второму вопросу: не понятно, что конкретно Вы имеете в виду, говоря, что появилась возможность создания агропромышленных кластеров. Если это означает, что на территории работает группа предприятий в рамках одного технологического сегмента и есть желание согласованного развития этих предприятий, то можно говорить о создании кластера. То есть необходима самоорганизация этих предприятий. Если потенциальный кластер намерен обращаться за поддержкой Правительства РФ, то для начала нужно заручиться поддержкой региональной нижегородской администрации или профильного министерства (Минсельхоз РФ). В данном случае, думаю, что лучше начать с региональных властей.

Михаил Коновалов: Речь идёт не о Сарове, речь идёт о кластере атомной энергетики, связанном со строительством Нижегородской АЭС и др. В качестве ядра выступает Нижегородская инжиниринговая компания «Атомэнергопроект», имеющая инновационный инструментарий для организации кластера, это так называемые технологии мульти-D, связанные с обеспечением жизненного цикла строительства сложных инженерных объектов, где 3D-проектирование лишь составная часть. Реализация кластера сводится не только к техническому содержанию, а в конечном счёте развивает социальную составляющую территории. Но это уже побочный эффект производственной деятельности, хотя именно он и является самым ценным. Это принципиально новый подход в нынешних реалиях, хотя предпосылки можно черпать из теории территориального развития. Будет ли господдержка по вновь создаваемым кластерам? Что нужно для этого делать?

По вопросам аграрного развития: речь идёт о тех регионах ПФО, где руководством уже нескольких субъектов Федерации такое развитие приветствуется, но меня интересует дальнейший сценарий выхода на федеральные структуры в части господдержки. Здесь кластеры строятся не по продуктовым признакам, а по логистическому, хотя понятно, что связь между теми и другим имеется. От этого будет в значительной степени зависеть, потеряем ли мы отечественный агропром.

Екатерина Булычёва: Если я правильно поняла, Вы спрашиваете о создании нового кластера. Создание кластеров в России ничем не ограничено. Это вопрос самоорганизации компаний. Кто-то всегда выступает мотором самоорганизации компаний на территории. Иногда крупный якорный игрок, иногда вуз, организация инфраструктуры, иногда группа малых компаний. То есть речь идёт о том, что кто-то из участников потенциального кластера берёт на себя роль организовать всех игроков на территории, собрать вместе профильные компании.

Ключевая задача при этом – заинтересовать в участии в кластере малые и средние компании. Собственно, кластер – это они и есть. Без значительного числа компаний-участников в единой технологической логике – кластера не будет по определению.

Если говорить о господдержке кластеров, то мы надеемся, что эта программа продолжится и в следующем году. Речь в данном случае идёт о программе Минэкономразвития для инновационных кластеров.

Возможно, также будет реализована программа поддержки кластеров других типов, не только инновационных. Но это в любом случае потребует времени.

Антон Андреев, Самарская область, Тольятти: Уважаемые эксперты, кластерное развитие, да и инновационное вообще, наших регионов и страны в целом происходит крайне медленно. Здесь я Америку, конечно, открывать не собираюсь. И прекрасно понимаю, что два–три и даже пять лет – крайне маленький срок. Но есть ли уже какие-то ощутимые плоды проводимой политики? Назовите, пожалуйста, ИТК, которые вышли на самоокупаемость или даже получают прибыль. Такие уже есть?

Екатерина Булычёва: Вопрос поставлен неоднозначно, мне будет сложно ответить по существу. Если читать вопрос дословно, как он сформулирован, то ответ будет таким: кластеры не являются коммерческим предприятием или точкой прибыли. Это обслуживающие, сопровождающие структуры. Фактически по заказу предприятий, входящих в кластер, управляющая компания кластера (или другая организационная структура) решает поставленные задачи. На рынке работают предприятия кластера. И если они на рынке – значит, прибыльны.

Но, конечно, я соглашусь, что темпы инновационного развития и страны, и регионов, и кластеров низкие. Мое личное мнение: в стране потрясающие ресурсы в науке, университетах, прекрасные разработчики, вдумчивые предприниматели. Но до сих пор нет слаженности, согласованности их действий. Соответственно, КПД системы – низкий. Есть и другая часть проблемы: инновационная система России – это айсберг, большая часть которого не видна российской экономике. На это есть свои причины, и сейчас ситуация несколько хуже, чем была в последние годы.

Какие будем делать из этого выводы? Думаю, что нужно продолжать работать. Возможно, пока в идеологии малых дел.

Михаил Голанд: На самом деле за последние годы и на федеральном, и на региональном уровнях в области инновационного развития сделано достаточно много. Ещё больше, если верить заявлениям Правительства РФ, будет сделано в ближайшие 5–7 лет. Я уже приводил пример с ростом расходов на НИОКР и инновационное развитие в целом у госкомпаний; большие средства выделяются на «Роснано», «Сколково», другие институты развития. Конечно, встаёт вопрос об эффективности этих расходов, но говорить, что все усилия были потрачены зря, что ничего не делается, – тоже неправильно.

Что касается кластеров, то их программы развития были сформированы только в этом году, поэтому говорить о результатах реализации пока рано, но, безусловно, у нас есть отдельные участники ИТК, которые получают прибыль. И я даже говорю не о крупных предприятиях, которые служат основой некоторых кластеров (например, в Татарстане), но есть много эффективных малых инновационных компаний, которые зарабатывают деньги. Инновации могут быть отличным бизнесом, спросите у компаний Кремниевой долины в США.

Д. Лукшин: Читаю дискуссию и, честно говоря, запутался. С тем, что представляет собой инновационный территориальный кластер понятно, но поясните, пожалуйста, понятие «технологическая платформа».

Екатерина Булычёва: Технологические платформы (ТП) – это площадка для координации усилий бизнеса, научных и образовательных организаций в проведении совместных разработок на так называемых доконкурсных стадиях, в определении наиболее перспективных с коммерческой точки зрения исследовательских направлений. Практика создания ТП началась недавно. Всего их утверждено 30.

Чтобы пояснить, позволю себе упрощение.

Техплатформы – это объединение вокруг новых прорывных технологий, которые пока находятся на стадии научных идей, но потенциально интересны промышленности. Это ход от науки.

Кластеры – это объединение предприятий, компаний, в первую очередь. То есть кластеры идут от производства, от потребностей рынка, от маркетинга, а не от научной идеи.

Кластеры и техплатформы работают на разных стадиях жизни разработки. Первые – преимущественно с ОКР и технологиями, вторые – с научными исследованиями и НИОКР. Хотя, конечно, пересечения деятельности есть.

Михаил Голанд: Технологические платформы – это новый инструмент государственной политики в инновационной сфере. В соответствии с определением, данным Правительственной комиссией по высоким инновациям в 2010 году, технологическая платформа – это коммуникационный инструмент, направленный на активизацию усилий по созданию перспективных коммерческих технологий, новых продуктов (услуг), на привлечение дополнительных ресурсов для проведения исследований и разработок на основе участия всех заинтересованных сторон (бизнеса, науки, государства, гражданского общества), совершенствование нормативно-правовой базы в области научно-технологического, инновационного развития.

Формирование и реализация технологических платформ направлены на решение следующих задач:

1) усиление влияния потребностей бизнеса и общества на реализацию важнейших направлений научно-технологического развития;

2) выявление новых научно-технологических возможностей модернизации существующих секторов и формирование новых секторов российской экономики;

3) определение принципиальных направлений совершенствования отраслевого регулирования для быстрого распространения перспективных технологий;

4) стимулирование инноваций, поддержка научно-технической деятельности и процессов модернизации предприятий с учётом специфики и вариантов развития отраслей и секторов экономики;

5) расширение научно-производственной кооперации и формирование новых партнёрств в инновационной сфере;

6) совершенствование нормативно-правового регулирования в области научного, научно-технического и инновационного развития.

На данный момент существует 30 технологических платформ, которые действуют во всех ключевых отраслях российской экономики. Подробнее ознакомиться с этим инструментом можно на специализированном портале Высшей школы экономики.

Виктор Шорохов: Предусмотрены ли налоговые льготы для кластеров, не попавших в перечень пилотных программ развития инновационных территориальных кластеров? Подготовлен ли проект федерального закона, направленного на распространение на участников пилотных кластеров налоговых льгот?

Екатерина Булычёва: Пока налоговые льготы со стороны Федерации не предусмотрены и для кластеров-победителей. Если такие льготы будут прописаны законодательно, то придётся ввести официальную процедуру отбора компаний в состав кластеров и их аккредитации Федерацией. Это значительно утяжелит жизнь кластера и компаний. Процесс аккредитации будет очень долгим.

Поэтому ответа на Ваш справедливый вопрос пока нет.

Правда, компании могут пользоваться уже существующими льготами регионов и Федерации. Но отмены НДС пока ждать не приходится.

Bob Iofis, эксперт по технической оценке проектов: С моей точки зрения (издалека), российская инновационная структура выглядит как почти научный труд, с хорошим названием и подробным оглавлением. Но страницы книги пока пустоватые. В то же время российские разработчики ищут конкретную помощь и ресурсы где угодно, в том числе за пределами России. Стало быть, их потребности созданная структура не вполне обеспечивает. Занимается ли кто-либо профессионально изучением неиспользованных возможностей?

Екатерина Булычёва: Очень хороший вопрос! Для себя я его формулирую так: какова эффективность вкладываемых в развитие инновационной системы России ресурсов? Под ресурсами необходимо понимать широкую линейку поддержки. Финансирование – непосредственно на цели инновационного развития и связанные с ним расходы (инфраструктура, вузы и пр.). Эффективность деятельности институтов развития. Региональные программы поддержки в виде налоговых и прочих льгот. И другие.

Проводилась ли комплексная оценка объёмов ресурсов, вложенных в инновационное развитие страны? К сожалению, нет. Тем более нет данных об их эффективности.

Считаю, что это очень важная работа и её нужно проводить хотя бы частично.

Екатерина Боровикова, корреспондент STRF.ru: Здравствуйте, Михаил Юрьевич! Не могли бы Вы рассказать о преференциях или формах поддержки малых и средних компаний, работающих в рамках инновационных территориальных кластеров?

Михаил Голанд: На самом деле прямого финансирования малого и среднего бизнеса в рамках кластерных программ не предусмотрено. Всё-таки цель создания кластера заключается в другом. Но косвенный эффект от создания кластера для таких предприятий присутствует. Во-первых, региональные власти могут перераспределить часть средств, поступающих им по программе поддержки малого и среднего предпринимательства Минэкономразвития России, на нужды кластера, так как необходимость его формирования уже подтверждена на федеральном уровне. Во-вторых, средства государственной субсидии будут расходоваться в первую очередь на развитие инфраструктуры, которой будут пользоваться все участники кластера. В-третьих, участникам кластера, в том числе малым и средним предприятиям, будет проще взаимодействовать с крупнейшими государственными компаниями и институтами развития.

Елена Уварова, выпускница ГУУ: Скажите, пожалуйста, через какое время, при каких условиях и как инновационные территориальные кластеры смогут заметно повлиять на технологическое и социально-экономическое развитие российских регионов?

Михаил Голанд: Программы развития кластеров нацелены на среднесрочную перспективу. Понятно, что никто не ждёт, что кардинальные изменения произойдут за один год. Но если все заявленные в программах развития кластеров мероприятия будут реализованы, то уже к 2016 году произойдёт значительное увеличение объёма промышленного производства и выпуска инновационной продукции на территориях базирования кластеров, резко вырастет уровень жизни населения.

РЕЙТИНГ

3.88
голосов: 8

Галереи

Объекты современного искусства на форуме «Открытые инновации»

В рамках форума «Открытые инновации» состоялась экспозиция современного искусства под названием «РАЦИО/ЭМОЦИО. Чувства технологий». В этом альбоме представлены те её экспонаты, которые поддавались запечатлению посредством фотоаппарата.

12 фото

Обсуждение