Наука и технологии России

Вход Регистрация

«Наука не может существовать, если нет реального потребителя её результатов»

В 2016 году исполнилось 120 лет со дня рождения первого и пока единственного советского и российского ученого, получившего Нобелевскую премию за работы в области химии, академика Николая Николаевича Семёнова. С его именем связаны появление, становление и расцвет химической физики – науки, изучающей физическую природу химических превращений веществ на базе современной теоретической и экспериментальной физики. Всемирное научное признание ученому принесли открытие разветвленных цепных реакций и создание общей теории этих процессов, ставшей основой многих направлений современной техники. Принципы научной организации работы академика Семенова не теряют своей актуальности и сегодня. Подробнее об этом «Экспиру» рассказал представитель школы Николая Николаевича Семёнова руководитель Дирекции научно-технических программ Андрей Петров:

Николай_Семёнов Николай Николаевич Семёнов, академик АН СССР, лауреат Нобелевской премии по химии (1956 год), организатор и директор Института химической физики АН СССР

– «Есть люди, которые олицетворяют тот или иной век, а есть те, кто его создают. Николай Николаевич Семёнов – человек, который создал XX век», – с этой мыслью, прозвучавшей в одном из выступлений коллег на юбилейных торжествах в честь академика Семёнова, я полностью согласен.

Его научные достижения хорошо известны всем. Я же хотел обратить внимание на те принципы организации работы научного института, без которых такие достижения вряд ли были возможны. Говоря современным языком, отношение Николая Николаевича к организации работы Института химической физики (ИХФ АН СССР) можно было бы назвать... предпринимательским.

Он относился к своей миссии не только как выдающийся ученый, но и как предприниматель. С современных позиций организация научной деятельности в ИХФ ложится в классические схемы, описанные в экономических учебниках. Например, в широко известную сегодня матрицу БКГ – инструмент стратегического анализа и планирования в маркетинге.

Матрица_БКГ
Матрица БКГ

Матрица БКГ была создана экономистами из Бостона в середине прошлого века для анализа актуальности продуктов компании, сделанного на основе положения данных продуктов на рынке относительно общего роста спроса продукции, а также на основе доли на рынке, занимаемой выбранной для анализа компанией.

В основе этого экономического инструмента две базовые составляющие: жизненный цикл товара и эффект масштаба производства. Классификация продуктов (и производящих их подразделений), данная в матрице, проста: «звезды», «дойные коровы», «собаки» и «трудные дети». «Звезды» дают рост продаж и высокую долю рынка. Они приносят большой доход, но требуют не менее больших инвестиций для роста. «Дойные коровы» – это высокая доля на рынке, но низкий темп роста объема продаж. Их требуется беречь и максимально контролировать. «Собаки» (или «хромые утки») имеют низкий темп роста и низкую долю рынка. У «трудных детей» низкая доля рынка, но высокие темпы роста. В перспективе они могут стать как «звездами», так и «хромыми утками». Чтобы выросли «звезды», «детям» надо помогать...

Видимо, сформулированные экономистами основы предпринимательства Семёнов понимал на интуитивном уровне. Он относился к институту как рачительный хозяин: это было ЕГО ДЕЛО в полном смысле слова. Дело, которое позволяло ему максимально эффективно решать задачи, стоящие перед государством, обществом и даже, может быть, человечеством. При этом, не выжимая из сотрудников все соки, а, наоборот, создавая им максимально комфортные условия для работы.

ИХФ фактически жил по этим принципам. Были там свои «трудные дети» – в разное время в эту категорию попадали группы генетиков, биологов или тех, кто занимался полимерами. Среди «дойных коров» можно отметить направление порохов, ядерный проект, полимеры, катализаторы, агрохимия и пр. Были и «звезды». Также в ИХФ всегда трудились группы теоретиков, занятые квантовыми расчетами или математическим моделированием. Их работа поддерживалась.

Хочу отметить: все сотрудники ИХФ понимали, что группы, не приносящие прибыль прямо сейчас, работают на перспективу. И благодаря такому пониманию в институте формировалась атмосфера поддержки и взаимовыручки.

Сегодня многие директора научных институтов сетуют: что я могу поделать?! Каждый ученый должен сам бегать и добывать себе кусок хлеба, не говоря уж про масло... Что с ними будет завтра – мне неизвестно. У Семёнова же действовала своя эффективная система: ИХФ получал многолетний заказ по порохам, и официально это составляло основу бюджета института. Практически все сотрудники были задействованы в реализации проекта: кто-то на один день в году, а кто-то – на все 365. Но именно благодаря такому подходу сотрудникам обеспечивались адекватные условия работы для решения задач, которые ставило перед ними руководство института. В том числе и перспективных, таких как генетика или полимеры. Кстати, многие из этих задач инициировали сотрудники института, задачей руководства было лишь осознать важность задачи и дать «добро» на организацию работ в данном направлении. И поэтому весь ИХФ не просто существовал, но рос и развивался.

Никто сегодня точно не знает, изучал ли Николай Николаевич труды экономистов для организации работы ИХФ. Но доподлинно известно, что он был очень эрудированным человеком, в том числе членом многих редколлегий международных журналов, общался с самыми разными людьми по всему миру, несколько лет прожил за границей. И главное – он честно относился к своему делу, так, как это было принято в их семье. Он хорошо понимал, что нельзя служить директором: пришел, поставил галочку и ушел. Так вся научная работа вырождается в написание отчетов.

По сути, в те годы Институт химической физики представлял собой корпорацию. Она работала на монополистическом рынке, где единственным заказчиком выступало государство.

С конца 1930-х – начала 1940-х годов в ИХФ активно занимались порохами, потому что стране были нужны соответствующие орудийные заряды. Поэтому требовались исследования в области разветвленных цепных реакций. Именно эта тема стала основной в работе Семёнова и принесла ему Нобелевскую премию.

Благодаря таким научным исследованиям в фундаментальной области решалась абсолютно прикладная задача, которая выросла из заказа государства. В рамках проекта, связанного с ядерным оружием, у истоков которого также стоят Николай Николаевич Семёнов, также решалась конкретная государственная задача.

Многие ли сегодня знают, что Семёнов был дважды Героем социалистического труда? А вот его ученики – академики Харитон, Зельдович, Щёлкин, которые занимались фундаментальными проблемами, одновременно решая конкретные актуальные для государства задачи, были трижды отмечены высшим званием страны – Герой соцтруда! Трижды Героев соцтруда в Советском Союзе было всего 16 человек, из них 8 – ученые. И они либо прямые ученики Семёнова, либо участники советского атомного проекта.

Академик Семёнов никогда не делил науку на фундаментальную и прикладную. Он считал, что наука либо есть, либо нет, а фундаментальным или прикладным может быть только результат.

Такой подход накладывает особую ответственность – невозможно спихнуть свои ошибки или ничегонеделание на «прикладников» или «фундаменталистов». Семёнов же к решению научных задач подходил с точки зрения потребностей государства. Мало кого из соответствующей комиссии Политбюро ЦК КПСС интересовало, какое уравнение в ИФХ решает, например, академик Зельдович. Да и сегодня вряд ли руководство страны будет указывать, какие конкретно решать уравнения.

Ученые прошлых лет сами предлагали государству перспективные направления работ. Например, в 1942 году будущий академик и сооснователь института в Дубне Георгий Флёров, служивший тогда, кстати, в звании лейтенанта авиационным техником, писал в Политбюро, что европейцы активно заняты разделением ядерных материалов, что в перспективе может послужить созданию ядерного оружия. Он не просил дать ему денег, чтобы заниматься исследованиями, а обозначал проблему. Говорил: если ею не заниматься, то через некоторое время на Западе появится оружие большой разрушительной силы, и у нашей страны могут возникнуть серьезные проблемы. От государства требовалось не определение тем научного развития, а координация действий и обеспечение необходимых ресурсов. Так и сегодня институты РАН сами должны идентифицировать актуальные проблемы, рейтинговать их, предлагать пути решения. Дело главы государства принять окончательное решение.

После Атомного проекта в ИХФ шли исследования в области полимеров, катализаторов, агрохимии, медицинской онкологии и пр. И каждый раз Николай Николаевич брал перед государством некое обязательство по решению конкретной проблемы, которая стояла перед страной. Причем каждый раз он либо сам формулировал эту проблему, либо лично участвовал в работе коллектива, формулировавшего такую задачу государственного значения. Семёнов не ждал, когда ему предложат готовый план на тему «чем бы таким заняться...» Он очень хорошо понимал потенциал своего научного коллектива, знал состояние аналогичных работ в мире, ситуацию в экономике. На базе всего этого и предлагал руководству страны попробовать решить ту или иную проблему.

Из Атомного проекта в ИХФ «выросло» немало новых научных направлений, работы в которых были востребованы мирной жизнью. Сначала в ИХФ возникала научная группа, потом лаборатория, отдел, из которого потом отпочковывался коллектив. Он превращался в отдельный институт. Например, после испытаний в Семипалатинске по такой схеме появился Институт физики Земли. Его специалисты успешно трудились над проблемами геодезии, разведки и изучения глубинных слоев земной поверхности уже для нужд геологии, нефте- и газодобычи. Так появились и многие институты Новосибирского Академгородка: Институт катализа им. Г.К. Борескова РАН, Институт химической кинетики и горения им. В.В. Воеводского РАН и другие, где на базе фундаментальных исследований решались практические задачи.

Еще раз подчеркну: Николай Николаевич считал, что нельзя значиться руководителем, а быть, по сути, старшим научным сотрудником: вести узкую тему и не хотеть ни за что отвечать.

Он не заканчивал никаких экономических школ, не получал МВA, а просто был социально ответственным гражданином своей страны. Понимал, что отвечает за нее. Его жизнь и деятельность еще раз подтверждают, что нет только фундаментальной или прикладной науки. А главное – наука не может существовать, если нет реального потребителя ее результатов.

Материал подготовлен редакцией «Экспира».

РЕЙТИНГ

4.81
голосов: 16

Обсуждение