Наука и технологии России

Вход Регистрация

Открывается дверь – входит Сергей Павлович…

Воспоминаниями о легендарном создателе первых советских ракет с нами поделилась Таисия Степановна Когутенко – ветеран РКК «Энергия».


Таисия Степановна Когутенко запомнила Королёва суровым и жёстким, но никогда – жестоким


Предстартовая подготовка ракеты «Восток». Фото из книги Бориса Чертока «Ракеты и люди»

Сердца в едином ритме

В ОКБ-1 я занималась программными устройствами. «Программник» под названием «Гранит» был, можно сказать, сердцем изделия. Он включал в себя: три орбитальных цикла, два спусковых, аварийный и ручной. В определённые временные интервалы, в соответствии с программой полёта, он включал и выключал все бортовые системы.

На первые пуски, беспилотные, ездили на полигон в основном наши начальники. Потом они водичкой с песком пресытились и начали посылать на полигон нас – молодых специалистов. На пуске с Гагариным был мой товарищ по группе, Володя Кириллов. Я тогда была в опергруппе, в НИИ-4. На следующие пуски «Зенитов» и «Востоков» уже отправляли и меня. Иногда я была там со своим начальником, Исааком Абрамовичем Сосновиком.

Я долго не хотела ехать на полигон. У меня в 1959 году родилась дочка. Но кто побывал на полигоне один раз – для того это уже «образ жизни». Поэтому Марину маленькую мне приходилось отвозить в Воронеж, к родителям, или на мужа оставлять, если он не уезжал в Капустин Яр на испытания. В те годы на полигоне все испытания в основном вели молодые специалисты, всем было около тридцати. Команда была очень дружная. Всеми двигал энтузиазм.

Военные, инженеры и даже главные конструкторы – общались мы все почти на равных. Самое главное, что денег нам особых не платили. Когда мы летали на полигон, то нас даже квартальной премии лишали на предприятии. Получали мы командировочные – 3 рубля в сутки, и всё. Может быть, после удачных пусков были какие-то небольшие премии. Поэтому материально мы ничего не выигрывали. Но мы горели космосом.

На «Востоке-3» и «Востоке-4» советские космонавты совершили первый в истории групповой полёт

Нашенская, зубастая

Шёл 1962 год. Запустили «Восток-3» и «Восток-4». Они были на орбите вторые сутки полёта. Вдруг меня и Володю Шевелёва вызвали ночью в опергруппу. Возникли какие-то вопросы, но быстро разрешились. Володю отпустили, а меня оставили до следующего сеанса связи, расположили в кресле в кабинете Сергея Павловича – другого места не было. Опергруппа пользовалась связью, которая находилась как раз в кабинете Сергея Павловича. Я там пробыла до утра.

Утром там начали собираться руководители. Кабинет уже был полон. Пришли Келдыш с Ишлинским, сели около стола Сергея Павловича. У Мстислава Всеволодовича была привычка на заседаниях в президиуме прикрывать глаза. Но он слушал, был в курсе дела и включался в разговор всегда к месту. И вот он пришёл, сел и прикрыл глаза. А Ишлинский, обращаясь ко мне, говорит:

– Вот какие женщины пошли! Хоть бы президенту Академии наук чашечку кофе принесли из буфета.

Я ответила, что президент уже свою чашечку кофе выпил. Я знала: он сам себе варит кофе в любой ситуации.

–Женщины не прочь выпить свою чашечку кофе, так как провели здесь целую ночь, но буфет закрыт, – говорю.

Мстислав Всеволодович даже глаза поднял – посмотреть, кто там дерзит академику.

И тут открывается дверь. Входит Сергей Павлович. Увидел меня и говорит:

– С каких это пор у нас в опергруппе женщины?

Все затаились. Он любил всякие спектакли устраивать. Проходит по ряду. Я сидела в середине ряда, с левой стороны кабинета. Все встают и за руку с ним здороваются. Встала и я. Раньше мне приходилось встречаться на полигоне с Сергеем Павловичем, но мельком: в коридорах, на оперативках. Личного знакомства не было.

– Как зовут-то? – говорит Сергей Павлович.

– Таисия Степановна.

Он меня смерил глазами и говорит:

– Степановна! Тася – и всё. Чья будешь?

– Как это «чья»?

– У кого работаешь?

Я перечисляю своих начальников – Сосновик, Шустов, Черток.

– Нашенская, значит. Зубастая. Сиди.

Так состоялось моё знакомство с Королёвым.

На «Востоке-6» летела первая в мире женщина-космонавт

Надёжность – прежде всего

В 1963 году на полигон был отправлен «Восток-5». Пока шли испытания, в Москве определяли программу дальнейших пилотируемых пусков. Пришли к выводу, что нужен не одиночный, а групповой полёт. Уже был сформирован женский отряд, поэтому решили запускать женщину и мужчину. Один корабль должна была пилотировать Терешкова, другой – Быковский.

В июне оба «Востока» отправили на полигон. Уже прошли все комплексные испытания. И вдруг ведущий конструктор Евгений Фролов мне говорит:

– Тася, при испытаниях прошёл единичный сбой в «программнике».

Я пришла, стала разбираться. Оказывается, на приборе стойкий дефект: метка выходит не в назначенное время. Сбой обнаружили ещё на испытаниях в феврале, корабль с тех пор успел побывать в Москве, но прибор на нём остался тот же.

Я написала техническое задание по замене прибора. А корабль уже нужно отправлять на стыковку с носителем. Уже госкомиссия в сборе. Я доложила обо всём техническому руководителю – заместителю Королёва Евгению Васильевичу Шабарову. Он разобрался и понял, что прибор надо менять – несмотря на то, что у нас на борту было два прибора, и дублирующий – нормальный.

Уже был вечер. Ситуация по срокам напряжённая. Шабаров попросил меня выйти из кабинета:

– Сейчас буду докладывать главному.

Разговор был не для моих ушей. Вскоре Евгений Васильевич снова позвал меня в комнату:

– Я подписываю техническое задание по замене прибора.

Ночью меняли прибор, проводили все испытания. Надо сказать, что на полигоне было у нас две монтажницы – просто золотые руки. Наши «Граниты» стояли в приборном отсеке. Уже были состыкованы приборный отсек и спускаемый аппарат, на их расстыковку потребовалось бы много времени. Монтажницы смогли заменить прибор просто на раздвинутых отсеках.

Утром собрались члены госкомиссии. Мы проводили испытания уже на новом приборе. И Сергей Павлович несколько раз заходил, интересовался, как идут дела.

Мы очень спешили. Всё сделали вовремя, но Быковскому не повезло: пуск должен был состояться 7 июня, его перенесли из-за плохой погоды на 9 июня. Потом оказались неисправности в кресле – это хозяйство завода «Звезда». Но в итоге оба запуска прошли успешно: 14 июня – Быковский, а 16 июня – Терешкова.

Теперь бытует мнение, что в те годы недоработок было много и нам просто везло. Даже любимый и уважаемый мною Борис Евсеевич Черток несколько раз на больших заседаниях говорил: «Если бы мне сейчас пришлось подписывать документы по пускам тех времён, я бы никогда их не подписал». Но я с ним не согласна. Мы делали всё, что можно было сделать на уровне тех времён. Во-первых, был технический контроль и военная приёмка. Во-вторых, было дублирование – поприборное, в некоторых системах даже поэлементное. И даже несмотря на дубль, Сергей Павлович не решался пускать корабль с явно неисправным прибором.

«Восход-1» стал первым в мире многоместным кораблём

Бассейн

Наступил август 1964 года. На полигоне – корабль «Восход-1», на котором потом полетели космонавты Комаров, Феоктистов и Егоров. Идёт подготовка беспилотного корабля. Прилетел мой начальник, Исаак Абрамович Сосновик. Он уже был со мной на всех оперативках. Закончились испытания с нашим прибором, и я решила – раз здесь Исаак Абрамович, я могу себе устроить перерыв.

На первой площадке полигона был гагаринский пуск. А на второй, на «двойке», находился МИК, монтажно-испытательный комплекс, где собирались и испытывались корабли, стыковались с носителем. И тут же рядом гостиницы, где мы жили. К этому времени на «двойке» уже построили бассейн. Но пользовались им только солдаты воинской части.

Накануне я проходила мимо и видела, что там меняют воду, и договорилась с ребятами, что они пустят меня поплавать утром. Заходит за мной в гостиницу Исаак Абрамович и говорит:

– Пошли на оперативку.

– Нет, Исаак Абрамович, я иду в бассейн.

Он подумал немного:

– Тогда и я с тобой пойду. У нас там вроде бы всё в порядке.

И вот мы с ним топаем по бетонке. И уже почти поравнялись с бассейном. Вдруг рядом «Волга» притормозила. Мы оглядываемся – Сергей Павлович! И сердит ужасно. Увидел, что мы направляемся к бассейну. Кивнул, поздоровался. Окинул нас гневным взглядом и поехал в МИК. Исаак Абрамович, конечно, задёргался. Говорит:

– Надо идти в МИК.

– Нет, я пойду в бассейн, в таком виде я всё равно не могу идти на оперативку.

И он пошёл в МИК. Конечно, попался на глаза Сергею Павловичу. Тот ему говорит:

– Если ты привозишь на полигон женщин, надо, чтобы они и работали.

Когда я пришла в МИК, Исаак Абрамович мне это передал. Я думаю: ничего себе, я здесь вкалываю, а он мне такие вещи говорит! «И работали»! Решила: или я ему припомню это, или он мне бассейн припомнит со временем…

Женщины на полигоне

Бытует мнение, что Сергей Павлович не терпел женщин на полигоне. Я не могу так сказать. Конечно, он не любил, чтобы женщины появлялись на старте. Была только одна женщина, которая занималась системой управления носителя. Она там по штатному расписанию присутствовала. От промышленности из нашего КБ и от смежников нас было шесть-семь женщин. И ни одну он «по шпалам» не отправил.

Мифом о нелюбви СП к женщинам пользовались нижестоящие руководители. Был у нас такой ведущий конструктор Фролов. У нас были не очень хорошие отношения, и один раз он вычеркнул меня из списков на полигон. Я пришла оформлять командировку, а мне говорят:

– Тебя в списках нет!

Я докладываю руководителю, Исааку Абрамовичу. Он возмутился:

– Как?! Я подавал тебя в списки! Почему нет?

Пошли к Фролову.

– Почему её нет в списках?

– Сергей Павлович её вычеркнул.

– Ты мне голову не морочь. Или я сейчас иду к Сергею Павловичу, или ты делаешь всё, чтобы она попала в списки ВЧ-граммы и завтра могла лететь на полигон.

Фролов, конечно, всё исправил. В итоге я на полигон полетела.

Стиляги

В те годы как раз появились стиляги. Сергей Павлович их терпеть не мог. Однажды ракета стояла уже на старте, а мы поехали на пляж на Сырдарью. И вдруг по громкой связи объявляют:

– Касьянов, срочно подойти к штабу! Там вас ждёт машина. Надо явиться на «двойку».

Касьянов разрабатывал антенно-фидерные устройства. Мы вместе в институте учились. И вот его привезли на площадку в сандалиях на босу ногу, рубашка-ковбойка расстёгнутая. Полез он смотреть антенну. Пришёл на стартовую площадку Сергей Павлович:

– Это что за стиляга на ракете?

Ему начали объяснять: это ответственный товарищ, он там исправляет кабель или разъём. Только тогда он успокоился. Стиляг не выносил.

Второй пилот «Восхода-2» совершил первый в мире выход в открытый космос

Путаница с кодом

Наступил февраль 1965 года. На полигоне – и беспилотные, и пилотируемые корабли «Восход-2». Впоследствии на пилотируемом корабле вышел в открытый космос Леонов.

22 февраля запустили беспилотный корабль. Основной задачей этого пуска была проверка системы шлюзования в автоматическом режиме и доработанной системы телевидения. Пуск прошёл успешно. На первых же витках проверили систему шлюзования. Гай Ильич Северин, разработчик скафандров и системы шлюзования, увидев раскрытый шлюз, был в восторге. Петр Фёдорович Браславец, специалист по телевидению из Ленинграда, тоже был доволен. Прошли несколько витков и решили корабль спускать. Для того чтобы спустить корабль, нужно было включить штатный цикл спуска нашего «Гранита». Цикл спуска подавался по командной радиолинии, с наземного измерительного комплекса, с двух пунктов на Камчатке – Ключи и Елизово.

Команды прошли на борт. Потом корабль «ушёл в тень» и должен был появиться над Евпаторией где-то минут через 60. Но корабль не появился. Стали опрашивать системы противоракетной обороны, которые наблюдали у Камчатки запуски, вернее, движение наших кораблей. Они зафиксировали, что корабль ушёл из зоны видимости. Потом его потеряли.

В это время в опергруппе мы находились с главным проектантом, Владимиром Васильевичем Молодцовым. Стали разбираться – и пришли к выводу: видимо, включился аварийный цикл, который длится всего 20 минут в отличие от 88-минутного штатного, и сработала система АПО (аварийный подрыв объекта). В это время входит в опергруппу Борис Викторович Рушенбах и просит Молодцова и меня пройти к Сергею Павловичу.

Приходим в кабинет. СП стоит почти возле двери, нервничает. И сразу задаёт нам вопрос:

– Что произошло?

– Предварительно думаем, что включился аварийный цикл и сработала система аварийного подрыва объекта.

Он пронзает нас взглядом и спрашивает:

– А что будет на пилотируемом?

Мы рот не успели открыть, он говорит:

– А, на пилотируемом же нет АПО. Идите, разбирайтесь дальше.

Видимо, такой стресс был для СП, что он заболел. Говорили, было плохо с сердцем. И он почти неделю не появлялся в МИКе. Мне самой пришлось отбивать все нападки на нашу систему. На высоком уровне было много комиссий. Разбирались с командной радиолинией и с нашим «программником» – или нам выдали не тот цикл, или мы самопроизвольно включили аварийный режим вместо штатного. В общем, разбирались довольно долго, пока не пришли телеметрические плёнки и главный конструктор командной линии не проверил свои доводы в Москве, проведя эксперимент, похожий на натурные испытания.

Вскоре всё выяснилось. Дело в том, что команды на включение штатного цикла спуска подаются закодированными: штатные команды закодированы простым кодом, а для аварийного цикла код сложный. Обычно команды подавались с двух измерительных пунктов с небольшим сдвигом. И надо же такому случиться, что они были поданы одновременно! И в бортовом дешифраторе две поданные простые команды наложились и образовали сложную команду на включение аварийного цикла.

Космонавты Павел Беляев и Алексей Леонов

Брошка не понравилась

С подрывом объекта разобрались, на очередном «Зените» проверили отстрел шлюза и было решено пускать пилотируемый корабль. 16 марта прошла госкомиссия по утверждению экипажа и по готовности к пуску пилотируемого корабля. Основной экипаж был – Леонов и Беляев, дублирующий – Заикин и Хрунов. Все четыре космонавта присутствовали на госкомиссии.

Так как я была ответственным представителем системы, меня всегда приглашали на заседание госкомиссии. Конференц-зал, в котором проходили все эти заседания, был небольшой. Там всегда яблоку было негде упасть. Я пришла, когда уже сидели за столом президиума Келдыш, Ишлинский, Каманин. Сергея Павловича ещё не было. Села в начале, в третьем ряду, за космонавтами. А «Союзнаучфильм» снимал заседание на плёнку. Оператор меня попросил пересесть, потому что потом кадры в прессу пойдут, а мы были засекреченные. Вначале пересадил левее – опять не понравилось ему. Пересадил за стол. А стол стоял буквой «Т». За меньшей перекладиной сидел президиум. Перекладина, которая длиннее, – там обычно сидели главные конструкторы. Меня посадили там, почти рядом был Северин, ещё, по-моему, Воронин. Я стала возражать, говорю: мне здесь не положено.

И вдруг открывается дверь – входит Сергей Павлович. Думаю: «Сейчас начнётся спектакль». Хорошо, что я успела снять тёмные очки – юпитеры светили. Сергей Павлович приостановился, посмотрел, ничего не сказал, но, думаю, в уме отметил: это и все предыдущие с ним пересечения мне «отольются» – так и случилось.

17 марта уже должны были вывозить утром состыкованный с носителем пилотируемый корабль. Накануне прилетел Борис Евсеевич Черток.

Борис_Черток
Борис Черток – один из ближайших соратников Сергея Королёва

Я ему доложила, что было с нашей системой, как я за неё сражалась. Он остался доволен моим докладом и пошёл в зал МИКа, где находились носитель и корабль. После разговора с Чертоком в коридоре я встретила Сергея Павловича, он остановился, поздоровался – и не отходит. Я была в красном свитере, слева брошка деревянная. Ростом я была выше Сергея Павловича, и он смотрел на эту брошку упорно. А по коридору народ ходит. Все тоже рядом приостановились. Пауза. Я отойти не могу – неудобно ведь. Вдруг Сергей Павлович спрашивает:

– Мадам, а почему с вами нет Сосновика?

– Наверное, Сергей Павлович, он считает, что ему здесь быть необязательно.

Он уже начинает сердиться, почти в гневе говорит:

– Мне обязательно? – показывает вокруг. – Им обязательно? А ему необязательно?! Вызовите его!

– Я не могу вызвать вышестоящего начальника, Сергей Павлович.

– Раз ничего не можете, ничего и не делайте!

Резко повернулся и вернулся к себе в кабинет.

Подбегает его референт Орешкин:

– Что случилось?

– Да вот, брошка не понравилась.

– Он мне сказал приготовить ВЧ-грамму по вызову Сосновика!

[ВЧ-связь – правительственная и военная связь, использующая высокие частоты. – STRF.ru]

Абсурдная ситуация! Завтра пуск, уже полтора месяца работы прошло, и вдруг он вспомнил, что надо вызвать Сосновика.

Через некоторое время приходит Борис Евсеевич Черток:

– Таисия Степановна, а что случилось? Меня встречает Сергей Павлович и говорит: «Борис, почему здесь нет Сосновика?». Я ему: «Здесь Таисия Степановна, она справляется. Да и я уже здесь». Он поостыл.

Уже днём референт Королёва рассказал, что тот спрятал ВЧ-грамму по вызову Сосновика в папку на последнюю страницу. И я на него уже перестала сердиться.

Наступил вечер 17 марта, канун пуска. Мы с Молодцовым и его сотрудницей рассматриваем программу полёта. Уже поздно, почти никого в МИКе не было. Открывается дверь – входит Сергей Павлович. Обращается ко мне:

– И вас они привлекли?

Я, не глядя на него, отвечаю:

– Это моя работа. Поэтому я здесь.

Он подошёл ближе:

– Обижаешься на меня? Напрасно!

Стало ясно: он уже в благодушном настроении. Рассказал какой-то анекдот или короткую байку. Потом говорит:

– Пора по домам. Я зайду, по обыкновению, к ребятам, а потом к себе. Поспать, конечно, не удастся, а отдохнуть надо.

Ребята – это космонавты, основной и дублирующий экипажи, они всегда проводили последнюю ночь на «двойке», в домике рядом с домиком Сергея Павловича.

Больше я лицом к лицу с Сергеем Павловичем не общалась. Этим последним разговором он снял всё напряжение наших предыдущих встреч. Таким уж был наш СП. Он мог вспылить на пустом месте, потом отыграть назад. Мы его видели чаще всего суровым, серьёзным, редко улыбающимся. Он был жёстким. Но никогда – жестоким. Его сотрудники получали разгоны, но гордились ими потом чуть ли не всю жизнь: сам Королёв обратил внимание! Вот каким был наш СП.

Теги

Космос

РЕЙТИНГ

4.94
голосов: 16

Галереи

Дом-музей Сергея Павловича Королёва

После успешного запуска первого искусственного спутника Земли в 1957 году советское правительство подарило Королёву дом на зелёной окраине Москвы вблизи Выставки достижений народного хозяйства. Здесь он в последние годы жизни находил отдых от напряжённого труда в конструкторском бюро и на космодроме.

50 фото

Обсуждение