Наука и технологии России

Вход Регистрация

Из тени в свет: перестройка по-японски

Сегодня, 11 февраля, Япония празднует День основания государства. Оно живёт уже почти полтора тысячелетия, но на политической карте мира Страна восходящего солнца появилась по сути лишь полтора века назад.

Как захудалый архипелаг на самом краю ойкумены всего за несколько десятилетий превратился в равноправного собеседника всесильных империй? Вопрос не праздный. Здесь и сейчас, в нашем любезном отечестве в начале третьего тысячелетия, он злободневен как никогда. Даже высокий чиновник Минобрнауки недавно заметил: «России сегодня надо стать Японией эпохи Мэйдзи».

О путешествии японцев из тени в свет рассказывает Александр Мещеряков, лауреат премии «Просветитель» фонда «Династия» за книгу об императоре Мэйдзи, признанную лучшим научно-популярным изданием 2012 года в гуманитарной области.

STRF.ru уже публиковал интервью «Остров разума в море дикости» об истоках японского пиетета к знаниям. Теперь Александр Николаевич любезно согласился прочесть видеолекцию о рождении японской нации:

Справка STRF.ru:
Александр Николаевич Мещеряков профессор Института восточных культур и античности Российского государственного гуманитарного университета, доктор исторических наук. Тема диссертации «Древняя Япония: культура и текст». Входит в президиум Российского общества японоведов и редакционный совет журнала «Восточная коллекция». Автор около 250 научных работ. Переводил произведения Мурасаки Сикибу, Ёсида Канэёси, Кавабата Ясунари. Автор трёх поэтических сборников и двух романов («Летопись», «Шунь и Шунечка»)

Я бы хотел поговорить о такой важной и интересной проблеме, как формирование японской нации. Человек современный, естественно, думает: «Японцы – они и есть японцы. Они японцами были всегда». Однако более внимательный взгляд показывает, что это не так. Японцы стали нацией только к концу XIX века.

Хиросигэ Андо (1797–1858). Малая серия рисунков «53 станции дороги Токайдо». Станция «Майдзака» (№ 31). Рисунок цветной тушью на рисовой бумаге, коллекция Гарвардских музеев искусства.
Дорога Токайдо – «главная» и наиболее оживлённая дорога феодальной Японии, связывавшая Киото, где находился императорский дворец, и Эдо (Токио), где была резиденция сёгунов. Сейчас этой дороге приблизительно соответствует трасса поездов-суперэкспрессов «Синкансэн», маршрут которых от Токио до Киото называется так же, «Токайдо»

Пришли чёрные суда – отворяй ворота

С начала XVII по середину XIX века Япония была закрытой страной. Выезд был запрещён, и въезд был запрещён. Эта страна была разбита приблизительно на 300 княжеств. Во главе стоял сёгун. Те, кто смотрит много японских фильмов, может подумать, что сёгун – этакий замечательный вояка с огромными полномочиями, который командует всем, что происходит в стране. Но это очень относительно. Япония с XVII по середину XIX века – это скорее конфедерация княжеств, а не единое государство. Если бы вы спросили человека того времени: «Ты кто?», скорее всего, он ответил бы: «Зовут меня так-то и так-то, живу я в такой-то деревне или городе, в таком-то уезде, подчиняюсь такому-то князю». Он вряд ли бы сказал, что живёт в стране под названием «Япония». И это понятно, поскольку внешних отношений ни с кем нет, и ты живёшь на ограниченном пространстве суши, которое окружено морями. Вопрос о национальной идентичности попросту не встаёт. У людей, причастных к управлению страной, есть сознание того, что они живут в Японии. Другое дело, что под этой Японией они имеют в виду чрезвычайно ограниченный контингент лиц. Правители и есть государство. Все остальные люди, проживающие на этой территории, к государству имеют очень опосредованное отношение.


Португальская каракка – один из «чёрных кораблей» (курофунэ) на японской картине XVII века


Молодой император Муцухито (Мэйдзи) в традиционных одеждах, 1872 год. Альбуминовый отпечаток, фотограф Утида Куити – первый и очень долгое время единственный фотограф, которому было дозволено снимать императора

Итак, 300 княжеств. В каждом княжестве своя столица. У каждого князя своя военная дружина. Единственное, на что сёгунат имеет определяющее влияние, – это внешнеполитическая деятельность. А она не происходит. Поэтому слово «Япония» есть, слово «японец» в принципе есть, оно известно, но частотность употребления этого термина чрезвычайно редка, потому что редко возникает потребность в том, чтобы определить свою идентичность через этот термин: «Я – японец».

Ситуация меняется в середине XIX века. В Японию начинают последовательно прибывать европейские и американские корабли. Их называли «чёрными кораблями». Не только потому, что в 50-х годах появляются пароходы. У парусных кораблей доски были просмолённые, чёрные. Японцев эти суда удивляли. Они ведь не располагали никакими крупнотоннажными кораблями. Их водоизмещение было ограничено законом, и поэтому в Японии существовало только каботажное плавание, очень примитивные суда без поворотного паруса. В бурю они становились совершенно беззащитными посудинами.

Что хотели западные люди? Они хотели, чтобы Япония открылась для торговли. В это время западный мир очень активно осваивает Азию. И вот, наконец, дошло дело и до Японии. Пушек у нас, у японцев, нет, огнестрельного оружия, по существу, нет, сопротивления мы оказать не можем.

Ещё примешиваются разные внутриполитические дрязги, в результате которых власть сёгуната свергают и на первый план выдвигается император. Его звали Мэйдзи. Он проживал в Киото. Он не обладал никакими реальными властными полномочиями. Но группа низкоранговых самураев посадила его на престол, и этот император Мэйдзи, малолетний и безусый, переезжает в Эдо, в резиденцию сёгунов. Именно тогда Эдо переименовывают и начинают называть его «Токио».

В стране начинается очень трудный, но с точки зрения историка страшно интересный период модернизации. Японцы были обеспокоены прежде всего тем, что их страну ждёт судьба других африканских и азиатских стран: участь превращения в колонию. На то было чрезвычайно много оснований. Почти ни одна азиатская страна не избежала колониальной участи, кроме Таиланда и Японии.

Парусно-паровой фрегат «Саскеханна» ВМФ США из эскадры коммодора Мэтью Перри. Рисунок японского художника второй половины XIX века

И японцы стали думать: как превратиться в страну, конкурентоспособную по отношению к странам Запада?

За партой и в строю

Для того, чтобы Япония сравнялась со странами Запада, нужно было провести огромное количество реформ. И люди, которые подобрались в японском руководстве, были вполне динамичными, сообразительными, хорошо ставили задачи, много ошибались, но довольно быстро исправляли свои ошибки.

Школа Кайти, Мацумото, префектура Нагано. Это строение – одно из первых типовых японских школьных зданий. Занятия в этой школе начались в 1876 году. В 1961 году здание было объявлено объектом культурного наследия, а с 1965 года в нём работает музей образования

С чего начать реформы? Первая – реформа образования. Давайте оценим компетенцию людей, которые на первый план ставят образование! Они считали, что японцы должны получать другие знания. Японцы получали довольно много знаний и до этого. Уровень грамотности Японии в середине XIX века оценивается в 40% для мужчин и 15% для женщин. Это очень много. Япония в этом отношении не уступала ни одной крупной развитой стране Запада. Но японцы изучали другие вещи, они изучали классические тексты: труды Конфуция, Лао-цзы, Чжу Си, читали исторические сочинения. Вся система управления была построена на этом. Конфуцианство предписывает очень строгое соблюдение обязанностей в обществе: перед сюзереном, в семье. Вся социальная структура была довольно строгой, обладала определённой иерархией, обеспечивала хорошую управляемость страной и прекрасно работала.

Класс в музейном здании школы Кайти в Мацумото, префектура Нагано

Но в новых условиях нужно было конкурировать со странами Запада и получать научно-технические знания. Страшно интересная вещь: обычно, когда так называемые страны третьего мира приступают к модернизации и реформам образования, они первым делом строят университеты и получают образованную элиту и необразованный народ. От таких реформ зазор между элитой и народом только увеличивается. Японцы стали исключением: они начали с построения всеобщего обязательного начального образования. Процесс, естественно, долгий. Они объявили о создании такой системы в начале 70-х годов XIX века. Ко времени русско-японской войны в 1904–1905 годах Япония стала грамотной на 100% – первой из крупных держав мира. Проект был очень успешным.


1877 год. Офицеры гарнизона Кумамото Императорской армии Японии – участники подавления мятежа Сацума. Фотография из сборника «Старинные фотографии времён Бакумацу и Мэйдзи»

Вторая крупная реформа – в армии. Я уже сказал, что князья обладали своими дружинами. Единой армии, естественно, не было. Воины были верны своему князю, а не своей стране. Поэтому самурайское сословие упраздняется. Создаётся армия, основанная на всеобщей воинской повинности, – тоже, естественно, не сразу. Что это означало? Военными людьми стали не только самураи, но и крестьяне тоже. Самураи негодовали: их лишили наследственной привилегии, а какое-то мужичьё будет обладать мечами. Поэтому было несколько самурайских восстаний. Отношение крестьян к армии было сложным. С одной стороны, они получили оружие, которое в прошлые времена иметь им категорически запрещалось. Это было определённое повышение статуса. С другой стороны, когда твою семью лишают рабочих рук, это никогда не нравится. Тем не менее к рубежу XIX и XX веков воинской обязанностью была охвачена вся страна.

1877 год. Молодые сацумские самураи изучают карту Японии. Сразу после того, как был сделан этот кадр, они присоединились к бунтовщикам и вскоре были убиты в ходе подавления так называемого Мятежа Сацума, последнего самурайского восстания

Каким образом связаны образование и призыв в армию с нашей темой появления японской нации? В этих институциях, то есть в школе и в армии, человек постепенно начинал чувствовать себя японцем. И если вначале школы могли использовать любые учебники, то постепенно пришли к обязательным учебникам, утверждённым в министерстве образования. Там пропагандировались совершенно определённые ценности. В армии тоже вели политическую работу с населением.

Термин «японец» теперь употребляется часто. «Все мы японцы, и это главное, что нас объединяет». Естественно, эта идея подпитывалась и другими вещами. Одной пропаганды недостаточно, чтобы люди почувствовали себя японцами.


Быстро едешь – дальше будешь

К числу таких средств, которые склеивают нацию, безусловно, относятся и массовые средства коммуникации, в то время прежде всего газеты и дороги. В Японии XVII–XIX веков дороги были плохие, особой необходимости в них не было. Каждое княжество было устроено таким образом, что находилось более-менее на самообеспечении. Интересная вещь: княжества были небольшие, но на территории практически каждого мы можем наблюдать: а) оно выходит к морю, есть доступ к рыбе; б) оно обладает равниной, возможно земледелие, прежде всего рисосеяние; в) есть горный кусок, то есть лес. Поэтому княжества были изолированы друг от друга. Большой потребности в коммуникации не было, дорожная сеть была развита не слишком хорошо.

Правительство Мэйдзи строит не только обычные, но и железные дороги. Первая была построена в начале 70-х годов XIX века, она была короткой, соединяла Токио с Йокогамой. Лиха беда начало – довольно быстро страна покрывается сетью железных дорог. Первые железные дороги строились под руководством англичан. До этого в Японии не было ни левостороннего, ни правостороннего движения. Люди передвигались как хотели. Но благодаря английским инженерам Япония получила правостороннее движение, которого придерживается до сих пор.

Железные дороги дают возможность для перемещения по стране. Ещё они вырабатывают пунктуальность. Первые европейцы, которые побывали в Японии, отмечали, что японцы абсолютно не соблюдают назначенного времени, могут прийти на два часа позже. Отзывы в этом отношении были самые плохие. Но поезда ходят по расписанию. Сеть железных дорог становится разветвлённой. Чтобы добраться из пункта А в пункт Б, ты должен успеть сделать пересадку. Это подчиняет людей новому ритму.

1872 год. Поезд железной дороги с паровозом на токийском вокзале Симбаси. Художник Хиросигэ III

Люди перемещаются. На место княжеств приходят префектуры. Люди ездят на работу из одной префектуры в другую. Если раньше браки между людьми, которые проживают в разных княжествах, были чрезвычайно редки или даже невозможны, теперь осуществить их намного проще.

Развивается флот. Опять же под европейским влиянием, под руководством западных инженеров, Япония создаёт своё судостроение. Японские компании обеспечивают достаточно большой пассажиропоток внутри Японии и выходят на международный уровень, где конкурируют с иностранными компаниями.

Император – всему голова

Для того чтобы нация склеилась, ей ещё желательно иметь набор символов, которые разделяют все люди. В Японии символом номер один был, безусловно, император, вот этот император Мэйдзи. Он ничем не командовал, он не принимал абсолютно никаких решений, но позиционировал себя как европейский монарх европейского типа, абсолютный монарх.

В традиционной Японии император не имел никогда никакого отношения к военному делу. Европейские монархи вышли из военных. Японский император – прежде всего жрец. Он осуществляет коммуникацию с высшими силами. До военных дел руки у него не только не доходят – военные дела ему запрещены. До такой степени, что при дворе императора запрещалось произносить слово «кровь». Если уж нужно было произнести, то вместо «кровь» говорили «пот». Никакое оружие в императорском дворце невозможно, и так далее.


1873 год. Молодой император Мэйдзи в военной форме европейского фасона. Фотограф Утида Куити. Эта фотография несколько десятилетий была единственным официальным портретом императора, её предписывалось иметь во всех школах и государственных учреждениях, хотя за частную перепродажу грозило суровое наказание. С этой карточки было сделано множество живописных копий

Но вот мы видим, как императору Мэйдзи приписывается военная функция. Его заставляют сесть на коня. Его заставляют переодеться из традиционной японской халатообразной одежды в европейский мундир. На парадном портрете императора Мэйдзи он сидит, и в руках у него сабля. Так создаётся образ человека или даже полубога, у которого чрезвычайно широкие распорядительные полномочия – как военные, так и чисто административные. Для этого требуется значительная переделка сознания людей. Ведь почему ещё император не может быть военным? Потому что верховный правитель, прибегая к грубому насилию, теряет праведность. Его добродетельность настолько мала, что он не может править своим народом, не прибегая к грубой физической силе. Здесь народному сознанию пришлось довольно сильно измениться. То, что Мэйдзи воссел на коня, послужило примером для его подданных, для армии. Ведь в Японии была очень слабая – по европейским понятиям – конница. Японские лошадки были низкорослыми. Европейцы всегда презрительно называли их не лошадьми, а пони. И вот в Японию завезли европейские породы лошадей, стали устраивать ипподромы, и всё это для пропаганды передовых для того времени способов ведения военных действий.

Император Мэйдзи подавал пример подданным всем стилем своего поведения. Он облачался в европейскую одежду. Это очень странная вещь. Для Японии и вообще для стран конфуцианского региона одежда имеет определяющее значение. Там встречают по одёжке и провожают по одёжке. Хоть сколько-то высокопоставленному человеку нельзя быть неправильно одетым. Одежда считается частью человека, частью его тела и, таким образом, частью его души. Поэтому невозможно себе представить такую ситуацию, чтобы высокопоставленный человек был неправильно одет. В Японии до сих пор не принято дарить ношеную одежду. Сейчас и в России, и в Европе детская одежда очень часто передаривается. Хорошо, даже приятно, от какого-то знакомого получить одежду. В Японии это абсолютно не принято и возможно только между ближайшими родственниками. До самого недавнего времени в Японии не было магазинов подержанной одежды. И это всё из-за того, что чужая одежда – часть чужого тела, поэтому она ни в коем случае не может тебе принадлежать. Мэйдзи одевается в европейскую одежду, и эта одежда должна натолкнуть его подданных на мысль, что они сами должны переодеться в эту европейскую одежду. Чиновникам выходит такое указание. Но эта одежда должна определять и строй мысли.

1888 год. Император председательствует на заседании Тайного совета Японии (Сумицу-ин). Гравюра укиё-э, художник Тиканобу Ёсю. Все собравшиеся одеты в европейские фраки, а у многих необычно пышные для японцев усы и бороды

Ещё одна важная вещь: император Мэйдзи начинает совершать путешествия по всей стране. Раньше императора могли видеть только избранные люди, только ближайшее окружение. Когда он давал аудиенцию, простой крестьянин, естественно, не мог туда попасть, только очень высокопоставленные люди. Но и они беседовали с императором, разделённые бамбуковой занавеской. Они императора не видели и не слышали. Он говорил очень тихо своему приближённому, условному герольду, тот передавал его слова гостям. Общение происходило через своеобразного переводчика.

1878 год. Император Мэйдзи и правительственные чиновники отправляются на север Японии в конных экипажах для осмотра завершения дороги Хокурику. Процессию возглавляют императорские гвардейцы. Художник Тоёхара Тиканобу. Из собрания художественной галереи Большой Виктории, Канада, дар аукционного дома Лунд

Сейчас император стал путешествовать по стране. Он посетил практически все японские префектуры, и люди могли его видеть – может быть, ограниченно, но тем не менее могли. И они видели, что у страны есть персонализированное воплощение в виде императора. Таким образом, вся система в значительной степени была завязана на фигуру императора. С одной стороны, понятность такой культурной ситуации – это, может быть, и хорошо. Без императора Япония, видимо, не могла существовать, что и было доказано всем ходом последующей японской истории. После поражения во Второй мировой войне звучало довольно много голосов, как за границей, так и внутри Японии, требовавших отменить институт императорской власти, а императора отдать под суд. Но это не сделали – совершенно сознательно. Все боялись – и, видимо, справедливо боялись, – что без этой скрепы население Японии придёт в сильное неповиновение и страна потеряет управляемость.

К концу XIX века японцы считают себя японцами. Результат был достигнут. Была достигнута большая гомогенность этого народа. Появляется множество сочинений, хороших и не очень хороших, на тему «почему мы являемся японцами». Одной из важных скреп явилась природа Японии.


Средь гор и моря не знаем горя

Японцы себя стали идентифицировать как японцев ещё и потому, что они проживают среди такой замечательной природы. Представим себе ситуацию конца XIX века. В Японии, безусловно, высокий уровень образования. Страна хорошо управляема. Она даже обзавелась парламентом – первой из азиатских стран. Это тоже повышает престиж на международной арене. Тем не менее промышленность Японии по западным понятиям ещё очень отсталая. Скажем, японцы не умеют делать хороших боевых кораблей, их импортируют из Европы, в основном из Англии.

Европейцы подсмеиваются над японцами: вы, мол, занимаетесь подражательством, сами ничего сделать не можете. Одна только природа у японцев совершенно замечательная – это европейцы признают единодушно. Природа Японии действительно богатая, разнообразная, там достаточно много эндемиков [биологический вид, род или другая таксономическая единица, проживающая в ограниченном ареале]. Ботаники всего мира спешат в Японию. Наш ботаник Краснов дважды бывал в Японии. Слава Японии как своеобразного рая растений и потрясающих ландшафтов растёт. Это начинает использоваться – отчасти сознательно, отчасти бессознательно – и во внутренних дискурсах.

В 1894 году появляется рубежная книга «Японский пейзаж». Её автор – географ Сига Сигэтака. Он утверждает: природа Японии – самая красивая в мире. Горы – он их называет «вулканами» – воспевали японские поэты, рисовали японские художники. Царица гор – Фудзияма. Нужно сказать, что она никогда не считалась царицей японских гор. Многие другие считались более священными. Но европейцам Фудзияма очень нравилась. Прежде всего потому, что форма Фудзиямы – почти правильный усечённый конус. Это многое говорит и о европейской культуре, где естественные науки и понятие симметрии к этому времени имеют большое значение. В Японии никогда не восхищались чем-то симметричным. Оно, наоборот, считалось примитивным. Тем не менее идея, что природный объект обладает почти правильной геометрической формой, внедрилась и в сознание японцев.

Гравюра укиё-э № 57 из серии «Сто видов горы Фудзи» художника Огата Гэкко

В Японии очень благодатный влажный климат – поэтому вегетация очень быстрая, все растения, как дикие, так и культурные, идут в полный рост. Ничего подобного в других странах мира нет. Дальше автор говорит об уникальности географического положения Японии: острова, окружённые морем, большая изрезанность береговой линии, что тоже страшно красиво. Тут большое новшество: в традиционной японской культуре статус моря очень низкий. Статус рыбака намного ниже статуса крестьянина, который обрабатывает своё поле. Японцы воспринимали свои земли не как острова, а как маленький материк. Японские аристократы никогда не питались морской рыбой. Они питались пресноводной рыбой, а морской брезговали – она предназначалась для простолюдинов. Но теперь мы получили другую модель пространства. Оно рассчитано на расширение. И недаром Япония начинает череду войн. Вначале с Китаем – в 1894–1895 годах, потом с Россией – 1904–1905-й. Строится и покупается флот. Море раньше отделяло Японию от других стран, и это считали благом. Теперь море воспринимается как проводящая стихия, через которую можно осуществлять самые разные торговые или военные контакты.

Сига Сигэтака пишет: страна окружена морями. И дальше бы ему что-нибудь хорошее про это море сказать, ввернуть какую-нибудь поэтическую цитату – а он их приводит много по отношению к горам, рекам или водопадам. Но оказывается, что таких цитат в традиционном японском дискурсе невозможно обнаружить. И поэтому он приводит два стихотворения, в которых воспевается море, на английском языке. То есть языка для описания моря выработано не было. Но статус моря на рубеже XIX и XX веков был повышен.

Теперь все мы, японцы, должны быть счастливы оттого, что наша природа самая красивая в мире. Голосов, утверждающих обратное, в самой Японии слышно не было. Этот природный дискурс получает большое развитие и становится ещё одним компонентом для самоидентификации, для определения японцев как японцев.

Ослепление и солнечный удар

Итак, японцы думают, что их страна более-менее сравнялась со странами Запада. На самом деле это было не совсем так, но подобные настроения были очень сильны. Признаком мировой державы того времени являлось обладание колониями и многонациональным населением. Кто относился к великим державам? Англия, Франция, Германия, Россия и Америка. Всюду население было полиэтническим.

Пленённые китайские военачальники у Пхеньяна, 1894 год. Укиё-э, художник Тосихидэ Мигита. Во время «маленьких победоносных войн» армейское руководство активно использовало художников укиё-э в качестве военных корреспондентов. В обязанность им вменялось рисовать пропагандистские иллюстрации, «поднимающие боевой дух армии и народа»

Япония в результате войны с Китаем получила Тайвань, в результате войны с Россией – Южный Сахалин. В 1910 году была присоединена Корея. На Тайване проживали аборигены и китайцы, на Сахалине русских было не так много, там обитали камчадалы. Но присоединение этих земель не произвело большого впечатления. Японии хотелось стать материковой державой. Вот присоединение Кореи, то есть территории на материке, сильно повлияло на сознание японцев. Все стали говорить, что страна перестала быть островной империей и превратилась в империю материковую. Японцы получили приблизительно 3 миллиона китайцев и 10 миллионов корейцев, то есть достаточно большой инокультурный, иноэтнический элемент: население Японии до того составляло 55 миллионов человек. Разгорелись споры: Япония – чистая нация или же она образовалась с помощью иноэтнических влияний со стороны? Споров было много, высказывались самые разные точки зрения. Возобладала официальная. Она состояла в том, что Япония – не мононациональная, а полиэтническая страна, где японцы играют ведущую роль.

Таким образом начинается процесс осмысления японцев как некой ведущей силы, чьё предназначение – окультуривать менее развитые народы. Этот тезис был, безусловно, заимствован из арсенала европейского колониализма, но работал вполне хорошо. Японцы стали осознавать себя как светоносную нацию.

Ослепление было достаточно велико. Когда Япония начинала войну с Россией, это была хорошо просчитанная война. Япония была к ней готова, разведка была поставлена на высоком уровне, они про российскую армию и про её слабость на Дальнем Востоке знали всё. Вооружение Японии на то время было передовым. Это и позволило одержать победу в войне с Россией. Дальше началось опьянение, головокружение от успехов. Идея национализма, которую до определённого момента вполне можно понять и оправдать как защитный рефлекс против угрозы порабощения Западом, постепенно перерастает в свою противоположность. Люди начинают оперировать не столько реальными фактами, сколько определёнными знаками и символами. 30-е годы XX века, особенно вторая их половина, прошли под знаком полного отрыва от действительности. Буквально утверждалось, что духовное важнее материального. Японская культура традиционно большое внимание уделяет предмету, вещному окружению. Но вдруг оказывается, что дух важнее плоти, дух способен победить любую материю.

Будучи упоена сознанием превосходства духа над телом, Япония ввергла себя в череду войн. В начале 30-х – оккупация Маньчжурии, в 1937 году началась война против всего континентального Китая. Японская армия там увязла по уши. В декабре 1941 года Япония объявляет войну Англии и США. Англия шла на первом месте, потому что война разворачивалась под лозунгом освобождения азиатских, главным образом восточноазиатских, народов от белого колониализма. Объявив войну Великобритании и Соединённым Штатам, Япония объявила войну половине света. Вторглись в Индонезию – война Голландии. Вторглись в Индокитай – война Франции. Правда, Франция была уже оккупирована немецкими войсками. Количество стран, против которых объявили войну, было колоссальным. Военный потенциал Японии был совершенно несравним с тем, чем обладали Соединённые Штаты или страны антигитлеровской коалиции. Это привело к жестокому поражению Японии, крушению всей прежней идеологической системы.

Миролюбивая уникальность

До войны Япония считала себя полиэтнической страной. После мгновенно отвалились все оккупированные японцами территории. Тогда снова возобладало мнение, что Япония – моноэтническая страна с самого своего начала. Начинаются новые поиски идентичности, которые стали особенно активными в 60-е годы XX века, когда произошло так называемое японское экономическое чудо. Японцы стали искать, чем они могут гордиться кроме экономики.

Синкансэн, «поезд-пуля» – самый узнаваемый символ японского экономического чуда 1960-х. На этой фотографии – поезд первой серии «0» около токийской станции Юракутё 5 мая 1967 года. Фото: Роджер Волльштадт. Первая скоростная линия, «Токайдо Синкансэн», была запущена по маршруту Токио–Нагоя–Киото–Осака в октябре 1964 года. На ней специально сконструированные электропоезда разгонялись до 220 км/ч. Императорскому кортежу за 90 лет до этого на 500-километровый путь по узкой и извилистой дороге из Киото в Эдо требовались долгие недели. В начале 1960-х курьерский поезд ехал от Токио до Осаки 6 часов 40 минут, первый синкансэн «Зеро» был быстрее него вдвое. А сейчас самый быстрый экспресс линии Токайдо, Kawasaki N700 «Нодзоми», едет всего два с половиной часа

На щит поднимается японская культура. Многие её явления объявляются абсолютно уникальными, частью справедливо, частью несправедливо. Японский язык в массовом сознании предстаёт как уникальный, хотя он принадлежит к алтайской языковой семье и корейский ему ближайший родственник. Начинаются разговоры о том, что полушария головного мозга у японцев работают не как у всех. Японцы реально гордятся тем, что длина кишечника у них больше, чем у европейских народов. Это, конечно, можно назвать культурным национализмом, но он не был агрессивным. Японцы не считали, что их кишечник лучше, чем у других народов. Достаточно было зафиксировать, что он у них другой. При этом точкой отталкивания всё равно служит Запад. У индийцев кишечник длиннее. Чем больше люди употребляют растительной пищи, тем кишечник в процессе эволюции делается больше.

До сих пор подавляющее большинство японцев считают, что Япония – моноэтничная страна, и находят в этом определённое удовольствие.

РЕЙТИНГ

4.79
голосов: 14

Галереи

Церемония награждения лауреатов премии «Просветитель-2012»

20 ноября 2012 года в Политехническом музее состоялась пятая по счёту церемония награждения победителей премии в области научно-популярной литературы «Просветитель», учреждённой фондом Дмитрия Зимина «Династия». Победителем в естественно-научной номинации стал Владимир Сурдин, старший научный сотрудник ГАИШ МГУ за книгу «Разведка далёких планет». В области гуманитарных наук премии удостоен профессор РГГУ, японист, прозаик и поэт Александр Мещеряков, автор труда «Император Мэйдзи и его Япония».

17 фото

Обсуждение