Наука и технологии России

Вход Регистрация

Стратегия на грани фантастики

К фантастическому жанру, по мнению экспертов, может быть отнесена «Стратегия развития космической отрасли России до 2030 года и на дальнейшую перспективу». На её обсуждении глава Роскосмоса и президент Фонда «Сколково» признались корреспонденту STRF.ru в любви к братьям Стругацким.

Виктор_Вексельберг_Владимир_Поповкин Владимир Поповкин готов поделиться идеями, а Виктор Вексельберг – деньгами

Школа управления «Сколково» величественно возвышалась над заснеженными пустырями, напоминая орбитальную станцию. «Шаттлы»-автобусы подвозили всё новые и новые порции экипажа.

В стеклянном диске конгресс-холла среди «друзей космического кластера» – седовласых академиков и юных конструкторов – как ни в чём не бывало курсировал рабочий с мастерком, одетый в синий запачканный комбинезон. Как видно, возведение иннограда не прекращалось даже в эти судьбоносные для космической отрасли минуты.

Начало мероприятия задерживалось. По словам организаторов, один из автобусов с гостями «попал под перекрытие». Означало ли сие проезд первого лица или железобетонную плиту, зрители могли только гадать. Впрочем, все пассажиры автобуса добрались до Сколково целы и невредимы.

– Торжественно объявляю церемонию подписания соглашения между Роскосмосом и Фондом «Сколково»! – взволнованно провозгласил ведущий. – Где наши папочки?

На сцену выпорхнули лапочки с папочками в обтягивающих юбках. Под бурные аплодисменты бумаги были подписаны.

Стороны обменялись символическими подарками-парадоксами: Виктор Вексельберг преподнёс Владимиру Поповкину хрустальный кирпич, а в ответ получил увесистый том о достижениях Роскосмоса за 2011 год. Что и говорить, проекты федерального агентства в прошлом году были хрупки, словно хрусталь. Жаль, что не столь прозрачны…

– Мы хотим построить в Сколково билдинг, научный мини-центр – признался глава Роскосмоса. – Будем сотрудничать в передовых и прорывных областях, где, в отличие от федеральных программ, не требуется жёсткий результат за определённое время.

– Говоря по-простому, мы не просим у Роскосмоса денег, – заявил олигарх. – Как раз наоборот: мы готовы поддерживать рискованные проекты, выделять гранты амбициозным стартапам. Уже несколько десятков компаний-резидентов «Сколково» ведут космическую тематику. По стереотипам, сложившимся в нашей стране, эта область относится к категории архизасекреченных. А нам хотелось бы сделать космос более гражданским, максимально открытым в прямом и переносном смысле этого слова.

В воздухе буквально витал вопрос, который решился задать корреспондент STRF.ru.

– Любите ли вы научную фантастику?

– Конечно, хочется верить, что где-то ещё есть жизнь, не только на нашей планете. Но многолетние наблюдения за нашей и соседними галактиками не подтвердили этой гипотезы, – с грустью ответил Владимир Поповкин. – Научно-фантастическая литература меня сильно интересовала, когда я учился в школе и в Можайке [Военный инженерно-космический университет имени А. Ф. Можайского. – STRF.ru], но в последнее время читаю в основном отчёты институтов, предприятий… Там иногда такое пишут... – по интонации можно было заключить, что документы эти имеют отношение скорее к фантастике, чем к науке. – А если говорить откровенно, мне нравятся братья Стругацкие.

– А какой роман больше всего?

– Давайте я умолчу… – смущённо улыбнулся глава Роскосмоса. Возможно, на языке у него вертелось заглавие «Град обречённый», но в Сколково оно прозвучало бы странно.

– Я вам скажу о Стругацких! – оживился Виктор Вексельберг. – Мне, конечно, близок «Пикник на обочине», особенно в кинематографической интерпретации. В «Сталкере» тема непознанности, в первую очередь человека, раскрыта просто великолепно. Мы все воспитаны на научной фантастике. Кто в 16 лет не мечтает открыть что-то новое для человечества? Я сам вырос в маленьком городишке. Поступил в московский институт [Инженеров железнодорожного транспорта. – STRF.ru] и по понятиям провинциальным стал уже столичным, образованным человеком. Когда приезжал домой на каникулы, мой дядя считал своим долгом подготовиться к нашим встречам. Он выбирал умные темы для дискуссий. Иногда я просто терялся. Мы обсуждали чёрные дыры, гравитационные поля… – ностальгия по прошлому возобладала было над грёзами о будущем, но сколковская магия взяла своё. – А сегодня носители духа познания – друзья нашего космического кластера. Кто, как не вы, порадует нас открытиями, которые 10–20 лет назад казались невозможными?

Не мог не откликнуться на вопрос и Сергей Жуков, исполнительный директор космического кластера, автор фантастической повести «Отлучение».

– Научная фантастика сегодня преобразуется в конкретные технические решения! Я знаю одного доктора физико-математических наук. Он вырос на Алтае, делал ракеты двухступенчатые. Сейчас он сотрудник NASA. Занимается гравитационными волнами, разгоном солнечного паруса к Юпитеру. Таких мыслителей, практиков и мечтателей надо бы обратно к нам сюда, и побольше!

– У нас есть свои, кремлёвские мечтатели, – процитировал Герберта Уэллса кто-то из президиума.

Постепенно страсти улеглись, и началось обсуждение «Стратегии-2030», разработанной в Роскосмосе и внесённой на рассмотрение в правительство.

Перспективы в ней нарисованы поистине грандиозные. Доля участия в международных проектах к 2030 году вырастет с 2-х до 10 процентов. Запланированы миссии на Венеру, Марс, Юпитер и Сатурн, «пилотируемый облёт Луны с высадкой космонавтов на её поверхность» и – что немаловажно! – «их возвращение на Землю». Впрочем, в дальнейших планах – колонизация естественного спутника, «развёртывание на Луне постоянно действующих станций и научных лабораторий».

Игорь Митрофанов, завлаб Института космических исследований, даже призвал в покорении Луны разграничить задачи научные и государственные, связанные с превращением её в «седьмой континент» и рубеж земной цивилизации.

Стратеги не обошли вниманием и чистую науку. В её целях через 20 лет планируют запускать по три аппарата в год, а не один в два года, как сейчас.

Резкую критику научной части программы высказал астроном академик РАН Михаил Маров.

– Очень приятно, что стратегия вообще создана. Она масштабна, насыщенна. Но я с удивлением увидел, что изучение эволюции Земли и Солнца, изучение климата (одна из фундаментальных проблем!) отнесены на 2030 год. Это по меньшей мере несерьёзно. Если забыть об изучении климата, через 20 лет уже просто некому будет заниматься этой проблемой. А вопросы планетной космогонии должны определять выбор конкретных направлений: «Куда лететь?»

В ответ Владимир Поповкин отметил, что Роскосмос, в отличие от NASA, не определяет приоритеты космической науки. Это прерогатива Совета РАН по космосу, чей председатель академик Александр Андреев как раз входил в группу по разработке стратегии-2030.

– Мы хотим, чтобы на науку выделяли не 7 процентов космического бюджета, а на первом этапе хотя бы 19 процентов. И пусть вся информация по экспериментам в режиме онлайн идёт в Академию наук. Она для нас – святая святых! – отметил глава федерального агентства.

– Спасибо за уважительное отношение к Академии, но и там можно ошибаться, – парировал учёный. – И второй вопрос. Очень интересное направление – создание тяжёлых ракет-носителей (120–180 тонн). Год назад на выездном заседании президиума РАН в РКК «Энергия» президент корпорации Виталий Лопота чётко обосновал, что массу тяжёлых носителей надо ограничить 60 тоннами.

– Эти цифры стратегии рассчитывали в НПО имени Лавочкина, – заметил Владимир Поповкин. – Все выкладки показывают, что пилотируемый полёт на Марс требует стартовой массы 500 тонн. Пока же идёт речь о 70 тоннах, но если надо будет 120, то просто несколько боковых ускорителей поставим. Принципиально то, что ракета будет сверхтяжёлой, диаметр центрального бака – 8–12 метров. Его надо не по железной дороге с узкими вагонами везти, а собирать прямо на космодроме «Восточный».

Отметив важность публичного обсуждения стратегии, выразил активное недовольство ею и Александр Крылов, директор Центра космической связи «Сколково»:

– Мы бьём космос не кулаком, а растопыренной ладонью. Федеральные космические программы по ряду пунктов просто не выполняются. Финансирование отрасли выросло в 17 раз за 11 лет, а орбитальная группировка сократилась со 110 аппаратов до 67. Причём сроки жизни всех типов спутников уменьшаются.

Глава Роскосмоса выказал активное сомнение в корректности подобной статистики, но эксперт в случае ошибки был готов «отвечать прямо у стенки».

Впрочем, всех критиков стратегии в финале ждала не расправа, а фуршет в футуристических декорациях и «шаттлы» до метро «Парк Победы». По пути в Москву на радостях один из учёных даже переименовал его в «Парк дружбы».

Возможно, с братьями по разуму?

РЕЙТИНГ

3.56
голосов: 9

Галереи

Государственный музей истории космонавтики имени К.Э. Циолковского в Калуге

Государственный музей истории космонавтики – первый в мире и крупнейший в России музей космической тематики. Первый камень в фундамент здания заложил 13 июня 1961 года Юрий Гагарин. В создании музея непосредственное участие принимал также Сергей Королёв. Для посетителей музей открылся в 1967 году, с 1979 года имеет статус научно-исследовательского учреждения. С 1966 года проводятся научные чтения памяти К.Э. Циолковского. В экспозиции музея представлена история развития космической техники от первых фантазий до космических аппаратов 1990-х годов. Кроме того, в состав ГМИК входят Дом-музей Циолковского и Культурный центр имени А.Л. Чижевского в Калуге, и музей-квартира Циолковского в Боровске.

36 фото

Обсуждение