Наука и технологии России

Вход Регистрация

Демография «народонаселения» сферы науки

В День российской науки мы поговорили о ее советской предыстории и сегодняшнем дне. Действительно ли отток ученых из сферы науки в другие страны и сферы российской экономики остаются такими значительными? Как изменились кадровая ситуация и система аспирантуры в контексте трансформации советской науки в постсоветскую, российскую? На STRF.ru опубликовано статистическое исследование НИУ ВШЭ, где представлены индикаторы развития российской науки за последние 15 лет. А сейчас – экспертное мнение руководителя Центра истории организации науки и науковедения Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова (ИИЕТ) РАН Александра Аллахвердян.

Александр_Аллахвердян

О демографии науки заговорили сравнительно недавно. С чем это связано и чем вообще занимается это направление науковедения?

– Среди ключевых проблем, которыми занимается демография науки в постсоветский период стоит выделить, прежде всего, изучение «народонаселения» научной сферы, ее возрастные и миграционные проблемы, включая межстрановую и межотраслевую миграцию, анализ мотивов оттока научных работников в российский бизнес, госаппарат.

Эти проблемы, хотя существовали и в Советском Союзе, тогда не были выражены так сильно. А социальная острота этих демографических проблем в постсоветский период обусловила актуальность их исследования, причем как демографами, так и экономистами, социологами, психологами.

К примеру, свободной миграции ученых в другие страны тогда практически не существовало, а поведение ученых – «невозвращенцев» резко осуждалось в обществе и рассматривалось как предательство. Даже научно-профессиональные поездки за рубеж были редкими и совершались только с разрешения властей. Поэтому об «утечке умов» в ее современном понимании тогда не могло быть и речи. Не такой активной была и межотраслевая миграция внутри России: наука была одной из социально престижных и материально обеспеченных областей деятельности, особенно в «золотые» для науки 1950-1960-е годы.

Сегодня, когда российская наука столкнулась с ситуацией, которой наука советская не знала, возникла потребность в новых инструментах ее изучения.

Давайте попробуем рассмотреть эту ситуацию внимательнее. Какие демографические перемены произошли с российской наукой в постсоветский период?

– С первым серьезным феноменом, прежде для нее нехарактерным, наша наука столкнулась еще во времена позднего СССР, в конце 1980-х, когда у ученых впервые появилась реальная возможность поехать поработать за рубежом. В тот период межстрановая миграция еще только начиналась, совсем в небольших объемах, и процесс этот касался лишь крупных ученых, имевших хорошие контакты на Западе, где их ждали и принимали. Они ехали работать, и уж затем там могли остаться, но массовой эмиграцией это, конечно, еще нельзя было назвать.

По-настоящему отток за границу стал заметен уже в России, с появлением в 1993 году закона о порядке выезда из РФ, который, фактически, сделал его свободным. Однако активный уход кадров из науки начался еще раньше и был связан с другим законом. Начиная с 1987 года, когда в СССР было принято постановление о создании кооперативов, стартовала миграция ученых в бизнес. Вот этот отток сразу стал достаточно масштабным.

Надо сказать, что в советской науке всегда сохранялась определенная часть специалистов, попавших сюда более или менее случайно, в силу обстоятельств и престижности этой деятельности. Конечно, они никогда не составляли большинство, но определенный «балласт» в научных кадрах имелся. Кроме того, наукой в СССР приходилось заниматься и многим людям с предприимчивым, инициативным умом, прекрасно приспособленным для бизнеса. Долгое время применить эти способности было больше некуда, но как только появилась такая возможность, они стали покидать сферу науки ради бизнеса.

Подчеркну: все это разворачивалось еще до начала финансовых проблем в науке в начале 1990-х. Существует миф, что массовый отток ученых из науки начался с введением «шоковой терапии» в 1992 году и резким сокращением финансирования. Однако это далеко не так. Достаточно сказать, что за два года до «терапии» (1990-1991 гг.) численность исследователей сократилась больше (на 241 тыс.), чем за два года (1992-1993 гг.) после нее (на 229 тыс.). На этом фоне отток научных кадров на постоянное жительство за рубеж был сравнительно невелик.

Получается, что отъезд на постоянное место жительства в западные страны вообще был не таким массовым явлением, как принято считать?

– Не стоит верить распространенным «газетным» штампам, оценкам, которые нередко берутся с потолка. В середине 1990-х мне доводилось встречать упоминание, будто ежегодно из России уезжает 70-90 тыс. ученых. Однако такой статистики попросту не существует, эти цифры не основаны ни на чем, кроме личного впечатления автора. В эти цифры включались, в частности, и данные о временной научной миграции за рубеж.

На самом деле, по данным паспортно-визовой службы МВД, на постоянное жительство из сферы «Наука и образование» за период с 1992 по 2001 гг. уехало из России около 45 тыс. человек. По расчетам, которые я сделал еще в начале 2000-х, на одного уехавшего навсегда приходилось 15 человек, отправившихся на временную работу.

Вообще, если взять официальную статистику по сокращению научных кадров между 1989 и 2010 гг., то в этом процессе можно выделить несколько довольно неравномерных этапов. Из всего количества покинувших науку за этот период 79% приходится на первую пятилетку (1989-1994 гг.), это был кадровый обвал. Следующий трехлетний этап (1995-1998 гг.) был уже намного более умеренным, а с 1999 г. численность научных работников кратковременно стабилизировалась и к 2000 г. даже прибавилась на 1%. Это было связано с финансовым дефолтом 1998 г., после которого бизнес уже не мог массово принимать новые и новые кадры. Дальнейший период между 2001 и 2010 гг. ознаменовался новым, постепенным и плавным, оттоком работников из науки. Наконец, в последние годы можно наблюдать стабилизацию и даже небольшой рост числа исследователей.

За счет чего происходит этот рост?

– Прежде всего, за счет того, что государство стало уделять больше и внимания, и средств высшей школе. Нельзя недооценивать и усилия по пропаганде, популяризации науки. При этом из эмигрировавших ученых, конечно, возвращаются лишь единицы, так что пополнение идет за счет «научной молодежи».

Выпускники ВУЗов стали чаще идти в аспирантуру: если сравнивать цифры за 1990 и 2010 гг., то общая численность аспирантов возросла более чем в 2,5 раза – с 63-х до 157 тыс. Однако это демографических проблем российской науки не решало.

Плохо было то, что эти молодые кадры в таких впечатляющих же масштабах до последнего времени не «перетекали» в средний возраст, самый плодотворный для науки. Они приходили, работали некоторое время – иногда защищали диссертации, иногда нет – но, увидев, что многие их ожидания, в том числе и финансовые, не оправдываются, уходили.

В нормальной ситуации превалирующим в научных кадрах должен быть именно средний возраст, от 30 до 50 лет. Так было в Советском Союзе, когда таких научных работников было в 5,4 раза (1987 г.), чем молодежи возрастом до 30 лет. Лишь в последние годы, согласно статистике, наметилась тенденция к «норме», но до нее пока далеко.

С чем можно связать активный приток молодых кадров в аспирантуру?

– Этот вопрос изучался науковедами. По данным Ирины Дежиной, в аспирантуру нередко стали поступать для того, чтобы избежать службы в армии, чтобы получить дополнительное время и окончательно определиться со своей будущей профессией. Наконец, многие стремятся получить ученую степень, дающую больше возможностей для успешной работы в бизнесе и госаппарате, а иногда и начать карьеру за рубежом. Все эти факторы привели к тому, что я называю «аспирантским пузырем»: некоторое время назад в российской науке образовалось большое количество аспирантов, из которых львиная доля впоследствии никак не связывала себя с наукой, либо с Россией.

Получается, что за эти 20 лет численность научных кадров в России упала втрое, а количество аспирантов при этом увеличилось даже в сравнении с Советским Союзом. Так, во всем СССР в самом «урожайном» на аспирантуру в 1970 году их было всего 99 тыс., а в одной только постсоветской России 2010 года – 157 тыс.

Правда, в последние 5 лет численность аспирантов стала постепенно сокращаться.

Получается, что сегодня ключевыми задачами является более строгий отбор и поддержка аспирантских кадров, а после – их удержание?

– На мой взгляд, сегодня экспертам важно вновь обсудить целесообразность перенятия, хотя бы частично, советской практики распределения выпускников вузов бюджетной сферы. Ведь это позволяло человеку сориентироваться, осмыслить свои склонности и реальные способности на практике. Сегодня в аспирантуру можно идти сразу после выпуска – прежде это было доступно лишь наиболее одаренным и способным к науке студентам. Конечно, необходимо и резко усилить требования к приему в аспирантуру, чтобы коммерческая выгода не слишком снижала планку приема.

Кроме того, требуются серьезные меры по поддержке аспирантов-очников бюджетной сферы. Стипендии аспирантов не дают им практической возможности полностью сосредоточиться на диссертационной работе. Лишь небольшая часть, имея финансирование через гранты, может позволить себе не работать где-то на стороне.

На мой взгляд, аспирантура должна стать не очередным этапом обучения , как это происходит сейчас, а важнейшей первичной ступенью научной работы, как это было в советской науке. Для этого важно порвать с традицией последних лет, когда индексация зарплат бюджетных научных работников не сопровождалась пропорциональным увеличением аспирантских стипендий. Возможно, стоит привязать стипендию к уровню, скажем, 80% от оклада младшего научного работника.

С чем можно связать надежды на такие изменения?

– С тем, что на систему аспирантуры, как важнейшую организационную структуру по подготовке научных и научно-педагогических кадров, обратят внимание

Тема отношения власти к системе подготовки научных кадров не нова, она не раз возникала на разных этапах развития отечественной истории. Еще в 1955 г. академик П.Л. Капица писал главному ученому секретарю Президиума АН СССР А.В. Топчиеву: «Вопрос подготовки кадров – это самый важный вопрос в организации научной работы, так как только при его успешном решении мы можем поддержать высокий уровень нашей науки. Над этим вопросом следует непрерывно работать и, по мере роста материальной обеспеченности и масштабов наших научных организаций, следует развивать и совершенствовать организацию подготовки научных кадров».

Интересно, что сегодня в этом смысле ситуация складывается достаточно подходящая. Прежде, при огромных ценах на нефть, все, что нужно, даже самые современные и сложные технологии и технику мы могли купить на Западе, и Запад эту возможность давал. На специальную подготовку кадров высокой квалификации можно было государству особо не затрачиваться. Однако при текущем положении дел становится ясно, что если нам и будут что-то продавать, даже если у нас найдутся на это средства – а ведь покупать готовое дороже, чем производить самому – то нам предложат, в лучшем случае, технологии «второго эшелона».

Если мы хотим получить что-то высокотехнологичное, нужно и готовить высококвалифицированные кадры. По-моему, такое понимание сегодня пришло уже ко всем заинтересованным сторонам, а не только к самим научным работникам. Будем надеяться, что и средства для этого найдутся.

РЕЙТИНГ

4.17
голосов: 12

Обсуждение

Новости

В человеческой слюне найдена новая форма жизни

Марсианская почва пригодна для выращивания земных овощей

Шимпанзе знают секрет крепкого сна

На Марсе обнаружен земной минерал

Люди не способны обойтись без телефона ни минуты

У человека тоже есть встроенный «биокомпас»

Кстати,
на
52%
сократились...
Конференция IPS-21