Наука и технологии России

Вход Регистрация

Научно-технологическое развитие России: стратегия и тактика

Какие российские технологии конкурентоспособны на мировых рынках? При каких условиях может быть успешно реализована Национальная технологическая инициатива (НТИ)? Что необходимо учесть при разработке стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период и как гармонизировать её с НТИ? Эти и другие вопросы обсуждались в ходе организованного редакцией STRF.ru дискуссионного обсуждения.

Открыли дискуссию эксперты.

Александр_Чулок
Александр Чулок. Фото: пресс-служба НИУ ВШЭ

Александр Чулок, заместитель директора Форсайт-центра ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, кандидат экономических наук:

– Мы находимся на пороге новой технологической волны, и от своевременной идентификации «правил игры» зависит выбор успешной стратегии и тактики. Перспективный облик мировой экономики будет определяться следующим набором «базовых предпосылок».

Переход на новую парадигму производства, связанную с ускоренным применением передовых производственных технологий и новых материалов. Возросшая активность по «Индустрии 4.0» – яркое тому подтверждение.

Кардинальное изменение цепочек создания добавленной стоимости: появление новых (как продуктовых, так и географических), «устранение» ряда традиционных звеньев (например, посредников в виде ритейла). Развитие платформенных технологий, позволяющих изменить структуру издержек производства и обеспечить прямой доступ к конечному потребителю, приведёт к росту рынков, основанных на сетевых решениях – пример платформы «Uber» тому яркое подтверждение.

Движение от «экономики знаний» к «экономике действий»: возрастание роли компаний – системных интеграторов, решающих «проблему под ключ» благодаря быстрой «сборке» из наилучших доступных технологий и адаптации под форматы спроса. В России такой тип компаний практически отсутствует.

Тотальная кастомизация и персонализация: быстрая и дешёвая адаптация продуктов и услуг под нужды потребителей. Например,

в области медицины и здравоохранения в настоящее время формируются новые мировые рынки, динамика которых тесно связана с достижениями в способах диагностики и лечения, основанными на принципах персонифицированной медицины, технологиях мониторинга в домашних условиях, дистанционных методах получения медицинских услуг.

Возрастание проблем, связанных с индивидуумом, обществом и окружающей средой в контексте создания дополнительных барьеров для развития новых бизнесов. Неготовность общества воспринять инновации, агрессивное противостояние нововведениям может значительно замедлить переход ряда стран на новый технологический уклад. Для России в связи с этим возникает дополнительный вызов: есть ли у нас достаточно лидеров, способных «возглавить» бизнесы «будущего»?

Значительные изменения в структуре занятости населения, спровоцированные переходом на новую парадигму производства, включая информационные технологии, биотехнологии, робототехнику (искусственный интеллект). Замена человеческого труда машинным, скорее всего, произойдёт в ключевых бизнес-процессах уже в ближайшие пять лет. Очевидно, что многие профессии окажутся ненужными. Профиль компетенций, позволяющих быть конкурентоспособным на рынке труда, претерпит кардинальные изменения.

Новая модель высшего образования: формирование «портфелей компетенций» на базе оценки будущего спроса компаний. Её внедрение во многом связано с совпадением действия трёх групп факторов: активного применения новых технологий (включая online образование); перехода к концепции «предпринимательского университета», совмещающего обучение, науку и бизнес; развития спроса со стороны конечных потребителей в рамках концепции обучения в течение всей жизни.

Учёт перечисленных выше базовых предпосылок возможен в рамках разных моделей научно-технологического развития России, комбинация элементов которых определит и набор сценариев:

«инерционный дрейф» – попытка сохранения «статус кво» с небольшими «поддерживающими» инвестициями в научно-технологическое развитие, необходимыми для обеспечения национальной безопасности в широком понимании;

«текущая модернизация» – точечное, «нишевое» повышение конкурентоспособности экономики, предоставление площадок для развития производств, основанных на новой технологической волне. При этом основная интеллектуальная составляющая остаётся вне страны;

«технологический рывок» – попытка собственного развития некоторых «горизонтальных» технологий, играющих важную роль в создании новых производств.

Вопрос, смогут ли существующие инструменты и инициативы научно-технической и инновационной политики обеспечить реализацию позитивного для нашей страны сценария, остаётся открытым.

Евгений_Кузнецов
Евгений Кузнецов. Фото: пресс-служба РВК

Евгений Кузнецов, заместитель генерального директора – программный директор РВК:

– Сейчас мы вступаем в эпоху, когда довольно сложно говорить о конкурентоспособности отдельных групп технологий на международном рынке, потому что большинство технологий, как в их научном понимании – то есть школ, способных к выработке технологий, так и в индустриальном применении – то есть патентов, технологических пакетов, становятся глобальными. Поэтому очень некорректно для России строить свою технологическую политику, основываясь на выборе для себя жёстких ниш, – таким образом мы выпадем из экосистемы глобальной кооперации и глобальной конкурентоспособности, а мы должны, наоборот, искать максимально широкое встраивание во все актуальные мировые технологические цепочки по самому широкому спектру направлений. Моя принципиальная позиция по этому вопросу –

нам надо не сужать приоритеты российской науки, а смотреть, в каких мировых направлениях развития науки и техники идёт прорыв, и включаться туда максимально широким количеством участников.

Потому что именно там создаются новые знания, новые компании, рынки, а не в тех отраслях, где, возможно, у нас есть сильные школы, но которые не являются направлениями прорыва.

Есть ли сейчас в России технологические школы мирового уровня? Да есть: очень хорошие школы в области математики, алгоритмики, софта, ИТ в целом, в области нейронаук, наук о здоровье, хотя мы в этой области сильно проигрываем именно потому, что выпали из системы кооперации. В России, по-прежнему, хорошее материаловедение, химия и хорошие инженерные школы – всё это есть, но это не значит, что в каждом из перечисленного мы можем конкурировать. У нас всё достаточно фрагментарно: есть сильные школы и есть провалы, причём провалы критические. Если мы говорим о том, как преодолевать это отставание, я вижу два фундаментальных инструмента: первый – ясная инвентаризация, выстроенная на оценке уровня соответствия глобальному стандарту исследований и уровня включенности в глобальные исследования, глобальный процесс науки и техники; второй – определение приоритетов по доращиванию школ, которых у нас нет.

Какие этапы создания технологической цепочки должно поддерживать государство? Бизнес лучше справляется на всех этапах, где понятно, как строить продукты и рынки. Бизнес хуже справляется, когда надо производить знания, технологии, но ещё нет чёткого индустриального или рыночного заказа. Поэтому государство и бизнес везде в мире очень устойчиво дополняют друг друга: государство вкладывается в науку, образование – ранние стадии; бизнес вкладывается в поздние и зрелые стадии. Однако, помимо денег, нужна дополнительная поддержка. Именно на ранних стадиях создания технологической цепочки от бизнеса нужны компетенции: прежде всего по оценке перспективных рынков, а также компетенции в области управления, междисциплинарного взаимодействия и т.д. Точно также государство на стадиях роста бизнеса не должно вкладывать деньги, оно должно снимать барьеры, создавать позитивную среду, планировать и корректировать свои долгосрочные программы. На всех этапах – от науки до создания глобальных рынков – государство и бизнес должны действовать рука об руку.

При каких условиях может быть успешно реализована Национальная технологическая инициатива? Таких условий очень много, но я назову самые критические. Первое условие – создание эффективной координации и кооперации всех форм поддержки науки и индустрии, потому что сейчас они разорваны. НТИ требует сквозного и взаимосвязанного пространства для того, чтобы от сырой идеи до большой компании действовал один пакет инструментов. Второе условие – что всё-таки мы начнём планировать наши активности и инструменты, исходя из долгосрочных приоритетов, а не сиюминутных целей. Наше государство пока не умеет думать в длинном лаге, умеет думать только про завтра. НТИ – это про долгосрочные приоритеты и про те шаги, которые нужно сделать с учётом длинных циклов. Если мы сумеем собрать и скоординировать те инструменты, которые сейчас создаются, а государство поддержит долгосрочным планированием и выдержит свои обязательства, тогда у НТИ появляется шанс.

Эдуард_Исаков
Эдуард Исаков. Фото из архива сенатора

Эдуард Исаков, член Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, представитель от исполнительного органа государственной власти Ханты-Мансийского автономного округа – Югры:

На мировых рынках конкурентоспособны космические и военные российские технологии. И тут возникает вопрос: почему в стране, обладающей столь высокими технологиями, производят инвалидные коляски, по всем техническим характеристикам уступающие западным аналогам? Абсолютно согласен с мнением экспертов, что

для России необходимо выстраивать технологическую политику по максимально широкому спектру направлений.

Налаживание межотраслевого взаимодействия, инвентаризация, учёт и информационный доступ к уже созданным результатам интеллектуальной деятельности повысит эффективность от вложенных государством средств для стимулирования технологического развития нашей страны. Необходимо создать условия для объединения команд, работающих над «прорывными» технологиями. Во всём мире эта система уже отстроена и показала свою эффективность. Даже конкурирующие компании создают совместные отделы разработок технологий. Много говорится о введении в хозяйственный оборот технологий двойного и специального назначения, разработанных в структурах военно-промышленного комплекса, но мало делается в этом направлении. Недавно я общался со специалистами, занимающимися разработками военных роботов и роботов специального назначения, на тему возможности изготовления экзоскелетов для инвалидов. Оказалось, что они уже работают в этом направлении, но делают это за свой счёт, выделяя деньги с реализованных проектов. Естественно, процесс идёт не так быстро, как хотелось, и как результат – отставание от мировых производителей экзоскелетов. Необходимо формировать госзаказ на такие технологии, и команды разработчиков сами будут объединяться для его выполнения, в связи с тем, что это потребует дополнительных компетенций в других областях, что в свою очередь ускорит процессы создания новых технологий по многим направлениям. Уверен, что в текущей ситуации форма стимулирования экономической активности в России через госзаказ является наиболее эффективной во многих отраслях промышленности.

Многие выдающиеся учёные и эксперты акцентируют внимание на разрыве связей между фундаментальной наукой и отраслевыми институтами. Наша страна традиционно сильна в математике, физике, химии, биологии. Сложно представить, какие новые научные открытия на стыке этих наук, «прорывные» технологи и рынки появятся при восстановлении связей с отраслями. Необходимо создать условия, чтобы наука, финансируемая главным образом за счёт государства, и рынки двигались навстречу друг другу через промышленность и отраслевые институты. Научные исследования должны вестись в направлении удовлетворения возрастающих потребностей в технологичных продуктах, а отраслевые институты – пытаться довести новые научные открытия до их прикладного применения. Государство просто обязано не только стимулировать этот процесс, но и снимать барьеры, возникающие на этом пути.

Невозможно рассуждать о технологиях будущего в перспективе 2035 года в отрыве от людей, которые эти технологии будут создавать и потреблять. Поэтому образование и воспитание детей и молодёжи является фундаментом для построения образа будущего.

Я поддерживаю создание детских технопарков и различных программ технологического развития молодёжи, но без качественного школьного и вузовского образования эффект от этих мероприятий будет низким.

В гонке за технологическим развитием наших детей и молодёжи ни в коем случае нельзя упускать их развитие в области культуры и спорта, необходимо пропагандировать здоровый образ жизни, развивать социальную активность и ответственность. Многие рисуют роботизированное будущее, но в этом будущем не должно быть роботизированных людей. А это уже не только забота государства, но и нас, родителей этих детей.

Не стоит снимать со счетов возможности детей и молодёжи с инвалидностью. Они составляют ощутимую часть нашего общества. Ограничение двигательных способностей никак не влияет на интеллект человека. Необходимо развивать и использовать потенциал этих людей.

Константин_Фурсов
Константин Фурсов. Фото: пресс-служба НИУ ВШЭ

Константин Фурсов, старший научный сотрудник ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, кандидат социологических наук:

В контексте высказанных тезисов и разворачивающейся дискуссии хочу обратить внимание, что конкурентоспособность на технологических рынках в заметной степени сопоставима с публикационными потоками, которые характеризуют результаты проводимых исследований и разработок.

Опираясь на основные наукометрические показатели, которые мы рассчитываем с использованием базы данных Web of Science (ряд показателей можно найти в статистическом сборнике НИУ ВШЭ «Индикаторы науки: 2015»), хочу сделать ряд наблюдений.

1. Совокупная научная продукция России в журналах, индексируемых в WoS, составляла в 2000-е годы около 30 тысяч публикаций в год, что сопоставимо с уровнем публикационной активности Швейцарии, Тайваня и Турции. За период с 2000 по 2015 год (последний пока не полон) удельный вес публикаций из России в структуре мирового публикационного потока снизился примерно с 3% до 2% (плюс-минус десятые доли, которые зависят в основном от методики расчёта).

2. Наиболее значимыми для России областями в последние 15 лет являются естественные (прежде всего, физика, химия, науки о Земле) и технические науки. На их долю в общемировом потоке научных публикаций, индексируемых в базе данных WoS, приходилось и сегодня приходится в сумме порядка 70% всех научных публикаций. При этом важно понимать, что общемировое число публикаций разное в разных предметных областях. Например, по физике и по клинической медицине в мире в принципе публикуется в несколько раз больше статей, чем, например, по математике или по экономике. Если мы учтём эту неоднородность и нормируем показатели России на мировые, то рейтинг областей лидерства для России несколько изменится. На первое место выйдут космические исследования, на втором будет физика, на третьем – науки о Земле. Замкнут пятерку математика, молекулярная биология и генетика.

3. Важный показатель конкурентоспособности науки – цитируемость академических статей. Если проанализировать динамику его изменений на двух срезах публикаций за 2000–2009 и 2010–2015 годы, то мы увидим, что отечественных высокоцитируемых работ стало больше – около полутора тысяч статей (против примерно тысячи). В пятёрке лидеров сегодня – физика (36%), клиническая медицина (17%), науки о Земле, химия, биология и биохимия. Техника (engineering) опустилась в рейтинге со второй позиции на девятую, а число отечественных высокоцитируемых статей в этой области уменьшилось вдвое по сравнению с предыдущим срезом.

4. Подавляющее число высокоцитируемых работ российских исследователей (более 90%) написано в соавторстве с учёными из других стран. Основными партнёрами России в научной сфере в 2000-е годы были (в порядке убывания числа совместных публикаций): США, Германия, Франция, Великобритания, Италия. Причём показатели научной кооперации с ними (как абсолютные, так и относительные) возрастают.

В целом, несмотря на ряд позитивных моментов, связанных с изменением динамики абсолютных показателей публикационной активности и усилением международной кооперации, в том числе в новых быстрорастущих областях знания, доля России в глобальном публикационном потоке остаётся довольно низкой. Мы растём значительно медленнее, чем другие страны.

Присутствие российских авторов в «популярных» научных областях может быть отчасти следствием мер политики последнего десятилетия, направленной, в том числе, на определение приоритетных направлений развития науки и технологий, увеличение финансирования в них.

Вероятно, это позволило частично затормозить наблюдающиеся негативные тенденции. Вопрос дальше в том, возможно ли будет переломить их.

Наталия_Полякова
Наталия Полякова. Фото: пресс-служба РВК

Наталия Полякова, директор Правового департамента РВК, кандидат химических наук:

Для того чтобы адаптировать сегодняшнее право под развитие перспективных рынков, формирование которых и является целью НТИ, срочного и кардинального изменения действующего законодательства не требуется. Хотя бы потому, что юриспруденция – это деятельность, обеспечивающая технический прогресс, и юристы признаны создавать для всех хозяйствующих субъектов прозрачные и комфортные условия.

Исходя из названий дорожных карт НТИ, развитие перспективных рынков связано с информационными технологиями, поэтому необходимо адаптировать право, в том числе информационное (будь то интеллектуальная собственность и интернет, персональные данные и интернет) к очень быстро меняющимся условиям.

Законы должны вытекать из сложившихся экономических и других отношений, а не навязываться. Говоря об НТИ, сейчас трудно оценить, что произойдёт к 2035 году. Поэтому юристам придётся «ориентироваться на местности», быстро и гибко реагируя на меняющие условия развития новых рынков и технологий.

Уже сейчас в российском законодательстве чётко прослеживаются некоторые тенденции, которые надо развивать и совершенствовать. Первая – реальная свобода договора в правоприменении (см. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03. 2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах») и максимально широкое использование нормы статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ). То есть применение аналогии закона (регулирование сходных отношений) и аналогии права, исходя из смысла гражданского законодательства и требований добросовестности, разумности и справедливости.

Вторая существующая тенденция – преимущество императивных норм над диспозитивными.

Если мы хотим, чтобы законодательство было мобильным, то приоритет должен отдаваться не запретам, а тому, чтобы использовать все имеющиеся в рамках закона возможности. Ведь «на бумаге» не удастся предсказать всю специфику деятельности хозяйствующих субъектов.

Необходимо снизить и избыточную жёсткость контроля над субъектами, используя, в том числе, и законы природы, например, принцип Ле Шателье – Брауна: если на систему, находящуюся в равновесии, воздействовать извне, изменяя какое-либо из условий равновесия, то в системе усиливаются процессы, направленные на компенсацию такого воздействия. Ведь чем большее налоговое или административное давление оказывается на субъекты малого бизнеса, институты развития, тем больше предпосылок для создания хаоса. А ужесточения, вводимые поправками в Федеральный закон о контактной системе в сфере закупок (44-ФЗ) или же в 223-ФЗ, ведут не к снижению уровня коррупции, а к увеличению размера откатов как «платы за страх».

Конечно, контроль и надзор должны быть, но в адекватных пределах. Сомневаюсь, что для формирования перспективных рынков необходимо в срочном порядке принимать значительное количество нормативных актов. Если в ближайшее время не установить разумных пределов, не остановить «нормотворческую лихорадку», то подстроиться под столь быстро меняющиеся технологии и рынки будет просто невозможно.

Андрей Бахур, руководитель Научно-образовательного центра Технологического университета, кандидат технических наук:

Мы давно наблюдаем за попытками государства запустить инновационные мотивы в нашей экономике. И, тем не менее, видим, что пока это не удаётся. Возникает ощущение, что что-то не складывается на «ментальном» уровне. Мы вроде хотим, но вместе с тем и не делаем (а значит, не хотим?). При ретроспективном взгляде в России в прошлом веке было два периода инновационного подъёма – начиная со второго десятилетия (его символом была КЕПС) и после войны (в это время было разработано и немало «мирных» инновационных проектов – это к вопросу о том, что не только ВПК – движущая сила). Может быть, можно рассматривать эти два подъема вместе, но это было два разных поколения людей. Но суть не в этом.

Вот сейчас мы проигрываем в чём-то сами себе. Мы пытаемся построить различные оргуправленческие схемы, но они не дают должного результата. Да, конечно, есть поток разработок, есть и интересные результаты, но есть и заметное чувство неудовлетворенности ими. Можно кивать, конечно, и на всякие привходящие обстоятельства. Но основной вопрос они «не трогают». Хотим ли мы или не хотим на самом деле, а не на словах?

Может быть, привнесём в разговор этот момент – он, безусловно, связан с рассматриваемыми вопросами.

Станислав Тактаев, руководитель проекта «Счастливая Россия», технологический предприниматель:

Спасибо за приглашение, но сами постановки вопроса «мимо». SWOT анализ – конечно здорово, но без понимания логики научно-технических революций выстроить выигрышные стратегии поддержки «сильных» отраслей и разгонки «слабых» – невозможно.

Да, мы лидируем в области атомной энергетики, но она практически под запретом в мире. Чем это обусловлено? Онкофобией. А вот если появятся эффективные средства ремонта поврежденного генома? Таблетки от рака? Получается, что для открытия «зелёного света» Росатому на мировые рынки, нужно развивать hi-biotech – генную инженерию и программирование. А вот с этим у нас почти никак, ещё и ГМО стараются скопом запретить.

То же самое с космосом – да, мы лидеры в космонавтике. Но на пятки наступают Китай, Индия, частная космонавтика на дешёвых украинских двигателях. И чтобы изменить ситуацию в этой области, надо, например, не только отвозить что-то на орбиту, но и привозить что- то оттуда. То есть развивать орбитальное производство. В условиях микрогравитации и вакуума можно делать и композитные материалы с вольфрамом и 450 мм монокристаллы для производства процессоров – не затрачивая гигантские суммы на создание «сверхчистых» зон. Наверное, много ещё чего можно сделать. Но производство на орбите, очевидно, должно быть максимально автоматизированным и в идеале – полностью безлюдным. А вот собственно технологий автоматизированного производства у нас нет. Следовательно, чтобы удержать лидерство в космонавтике, нам надо развивать автоматизированные роботизированные производственные линии. Таким образом,

решение проблемы лежит не в поиске «прорывной области», а в системном вытягивании «всего фронта» научных исследований и технологического развития.

Логика государственного управления предпринимательством здесь должна быть направлена на полную дерегуляцию бизнеса фронтирных областей – минимизацию государственного регулирования, налогов, максимальное снижение проверок, максимальные гарантии неприкосновенности бизнеса и людей, там задействованных. Надо также создать механизм государственных гарантий для частных инвесторов, что коммерциализуемые результаты деятельности будут также поддержаны. Последние решения в области криптовалют, беспилотников, генной инженерии – направлены точно в противоположную сторону.

Важным направлением работы «старых» и «новых» институтов развития должно стать создание системы ввода в оборот интеллектуальной собственности (ИС) и создания, опять же, системы гарантий для частных инвесторов, чтобы оценённые результаты интеллектуальной деятельности могли быть заложены в качестве обеспечения в венчурных фондах, тем самым вовлечены в экономику, а не пылились бы на полках (увы, это в буквальном смысле). Важно расширить возможности IV части ГК РФ, включив возможность патентования алгоритмов, способов ведения бизнеса, баз данных (включая данные весов узлов нейросетей) и оставить список открытым, чтобы охватить весь спектр типов современных результатов интеллектуальной деятельности и вновь возникающие типы. Отсталость системы управления ИС в России вызывает «патентное бегство», которое влечёт за собой и последующее бегство бизнеса.

Только комплексный, вдумчивый подход к развитию науки и технологий позволит сохранить лидерство страны в новой технологической эпохе.

Михаил Гиваргизов, ведущий инженер ИК РАН, генеральный директор ООО «ТопСкан», резидент Сколково:

Полностью согласен с мнением Александра Чулока: «… возрастание роли компаний – системных интеграторов, решающих «проблему под ключ» благодаря быстрой «сборке» из наилучших доступных технологий и адаптации под форматы спроса. В России такой тип компаний практически отсутствует».

Об этом говорил и продолжаю говорить – в статье «Как реализовать интеллектуальный потенциал России: ч(е/а)стный взгляд» вокруг последнего рисунка про Интегратора. Без этой ключевой фигуры инновационной отрасли все наши потуги обречены.

Андрей Бахур в своем комментарии задал вопрос: «Хотим ли мы или не хотим на самом деле, а не на словах?». На мой взгляд, хотим, но не сильно нуждаемся, точнее, не сильно нуждались, когда цена на нефть была высокой. Почему? Ответ в той же статье, что указал выше. Вот как он звучит: «… валютные поступления в бюджет, отвечающие за качество жизни граждан, обеспечиваются за счёт продажи продуктов, полученных за счёт перечисленных активов (нефти, газа и др. сырья – МЕГ). Как результат, общество не предъявляет спроса на новые источники своего благосостояния».

Таким образом, пока общество не предъявит спрос на инновации через потребность в валютных поступлениях в бюджет (инновации в таких странах, как Япония и Германия, отвечают за валютные поступления в бюджеты их стран, так как у них нет сырьевых ресурсов), заниматься, собственно, инновациями будет «непрофильный актив» нашего общества, и страна не получит результата. Как это происходит в армии, когда нет войны. Как только случалась война (ВОВ или первая чеченская), то в течение первого времени мы проигрывали, так как в мирное время этим занимался заносчивый «непрофильный актив». Потом приходили те, кто мог делать дело, выметая из зоны управления армией «непрофильных штабников». И наша армия в итоге побеждала.

Что же всё-таки здесь и сейчас надо делать? Надо создавать экосистему для «размножения и роста» такого зверька, как Интегратор, о котором говорится выше. Что для этого надо? Дать чёткий анализ, что это за зверёк, чем он дышит и питается, где обитает и каковы продукты его жизнедеятельности. Интегратор – тот самый пылесос всех инноваций уровня «элементное решение» и уровня «ОЕМ», которые рождаются в нашей стране. Он с сильной положительной обратной связью даст им взрывной рост. А способность нашего брата-интеллекта не заставит долго ждать.

Николай Никольский, председатель правления Национальной ассоциации инноваций и развития информационных технологий (НАИРИТ):

Россия ни в коей мере не проиграла конкуренцию на мировых рынках высоких технологий. Такая постановка вопроса попросту не корректна. Более того, сегодня у нас в стране сформировались как никогда выгодные условия для реализации технологических проектов. Блокада со стороны Запада стимулировала программу импортозамещения и, в её рамках, меры поддержки отечественных разработчиков высоких технологий как в законодательной, так и в иных сферах. У нас создались реальные предпосылки для технологических прорывов в ряде ключевых отраслей экономики. Их перечень, в частности, утвержден в направлениях НТИ АСИ. Те области, где ещё несколько лет назад общепринятым штампом было: «Россия не способна, используем западное», сегодня представляют решения, способные конкурировать на глобальных рынках и в корне меняют мнение как специалистов, так и общественности на: «Оказывается, мы можем!». В их числе автомобильная отрасль. Объявленный в прошлом году проект по созданию беспилотного транспортного средства на базе КАМАЗ при участии компании Cognitive Technologies имеет амбициозные планы и ориентиры. У проекта существует ряд серьёзных преимуществ перед своими конкурентами. Основное преимущество – технологическое.

В России одна из самых сильных школ в мире в области искусственного интеллекта, которая создала целый ряд решений, опережающих мировые аналоги на несколько лет вперёд.

Это подтверждают и проведённые в прошлом году полигонные испытания. В отличие от западных коллег, продвинутая математика позволяет нашим решениям успешно работать в отечественных реалиях (неровность дорожного покрытия, отсутствие разметки, плохие погодные условия и т.д.). Стоит сказать, что отсутствие идеальных возможностей для организации дорожного движения характерно для большей части земного шара. Таким образом, наличие конкурентоспособного решения предоставляет реальные шансы выйти на рынки ШОС, БРИКС, африканских и других развивающихся государств. Так что фактор плохих дорог, возможно, впервые в истории, сыграет положительную роль. Кроме того, низкий курс рубля по отношению к доллару позволяет сегодня, ко всему прочему, создавать и более дешевые образцы техники, что, несомненно, усилит наши позиции при выходе на мировой рынок и по ценовым показателям.

Константин Агладзе, руководитель Лаборатории биофизики возбудимых систем МФТИ, профессор, кандидат физико-математических наук:

Какие российские технологии конкурентоспособны на мировых рынках? Наименее затратные при разработках, а точнее – не зависящие от логистики. Поэтому в России сильны IT технологии и очень слаб биомед.

В каких сферах наша страна уступает мировым технологическим лидерам? Ну, я могу судить по своей области. Биомед, фарминдустрия – колоссальное отставание.

В каких областях можно преодолеть технологическое отставание России, и что для этого надо сделать? Да в любой области можно, если выделить адекватные средства и правильно ими распорядиться (т.е. поручить развитие специалистам, а не «менеджерам»-распильщикам).

Какие этапы создания технологической цепочки новой продукции должно поддерживать государство, а какие – частный бизнес (эффективные инструменты господдержки, лучшие бизнес-практики)? Не стоит изобретать велосипед. Фундаментальная наука и приоритетные области прикладной – на господдержке. Обратите внимание, как сделано в США: гранты NIH на инновационные прикладные исследования – это прямая господдержка!

При каких условиях может быть успешно реализована Национальная технологическая инициатива (НТИ)? При условиях одновременной поддержки науки, образования и «научного предпринимательства».

Евгения Евпак, основатель ООО «Студия Моз-Арт»:

Как выглядит Россия на «инновационной» карте мира сейчас, смотрите здесь. Эмпирические исследования на этот счёт говорят о необходимости многофакторного подхода к исследованию инновационной деятельности компаний и указывают на перечень основных глобальных инновационных продуктов и технологий, включающий такие направления, как «добыча и переработка природных ресурсов», «металлургия», «финансы и банкинг», «розничная торговля», «производство товаров широкого потребления и продуктов питания», «машиностроение», «строительство и производство стройматериалов», «транспорт», «телекоммуникации», «энергетическая отрасль». Такая трактовка не учитывает научно-технического и инновационного развития в России по направлениям IT, high-tech и в области культурных индустрий, возможно, из-за того, что данные отрасли являются приоритетными в соответствии со Стратегией-2020 и другими документами, определяющими приоритеты инновационного развития. В то же время, определённый задел в указанных направлениях в России имеется уже сейчас, что доказывают факты демонстрации инноваций в соответствующих отраслях на форумах и выставках «Открытые инновации», AR Conference и других отраслевых выставочно-ярмарочных мероприятиях. Это, в свою очередь, позволяет сделать вывод о том, что научно-технический и инновационный потенциал России не ограничивается приоритетными направлениями глобального характера. Инновации в сфере интеллектуальной собственности являются на данном этапе развития слабыми сигналами, но в среднесрочной перспективе смогут представлять самостоятельную ценность и являться предметом дискуссий всех участников инновационного развития.

Для разработки долгосрочной стратегии развития России в направлении НТИ необходимо учитывать в первую очередь механизмы государственного рассмотрения таких инициатив министерствами и ведомствами и обеспечить более плотное взаимодействие таких участников «треугольника знаний», как государство и научно-исследовательские организации, поскольку зачастую отсутствие статьи в госбюджете на развитие какого-либо направления часто тормозит научно-техническое развитие.

В целом, формирование стратегии должно учитывать мнения каждого из участников «треугольника знаний» на всех уровнях иерархии инновационной экосистемы, соответственно, после оптимизации модели координации и формирования условий для открытого обмена мнениями актуализировать приоритетные направления и отслеживать результаты внедрения изменений в НТИ.

Владимир Засемков, технический директор ООО «ВИТИМ-лаб»:

Притча, навеянная данной дискуссией, высказываниями Грефа и затяжными сибирскими морозами. Однажды, в пору внезапно наступившей весенней распутицы, я сидел в придорожной корчме и, верстая очередной научно-технический отчёт, был вынужден выслушать рассказ бизнесмена с севера.

Этой осенью, рассказывал чукча, он подметил, как продавец бисера расхваливал его оленью парку, красиво расшитую бисером. И родился в голове смышлёного чукчи бизнесплан. Поменял он всю моржовую кость на бисер, и как только китайский торговец отбыл, содрал чукча шкуры со всего оленьего стада и принялся парки шить, да узор бисерный на них нашивать. Долгую северную зиму весь народ стойбища был занят в производстве конкурентоспособной продукции. Ни один охотник не вышел на путик, ни один рыбак не соблазнился зимней ловлей чира и муксуна. Благо, мороженной оленины скопилась целая гора. Как только появилось солнце, предприимчивый чукча сложил на нарты парки и двинулся на юг по подтаявшему следу торговца бисером.

Сидя напротив меня, молодой инноватор щедро делился своими планами. Рассказывал, какой большой мешок бисера он выручит в той далекой южной стране за свои красивые шубы. Только бы успеть назад в стойбище, по первому ледку, до выпадения большого снега – просчитывал риски ньюбизнесмен.

Дождь кончился, дороги подсохли, и нарты с чукчей продолжили путь до ближайшей железнодорожной станции, находящейся всего в полутора сотнях верст от корчмы. Я пожелал предпринимателю удачи и ещё долго думал – зачем чукче в тундре столько бисера, как к такому производству относятся сами олени и насколько крупным может стать этот высокотехнологичный бизнес в будущем при соответствующей финансовой поддержке государства, конечно...

Но я уверен в успехе этого предпринимателя, так как он в отличие от нас знает, что вершиной технологической цепочки является товар, а никак ни «публикация» или даже «патент». Какое удивление испытывает нормальный человек при просмотре научно-технического отчёта, когда делит затраченные миллиарды на количество публикаций в рейтинговых журналах или думает, как «монетизировать» место в международном технологическом рейтинге.

Теперь кратко отвечу на вопросы обсуждения:

1. Какие российские технологии конкурентоспособны на мировых рынках? Многие. Особенно военные.

2. В каких сферах наша страна уступает мировым технологическим лидерам? В электронике, а именно в создании её компонентной базы.

3. В каких областях можно преодолеть технологическое отставание России, и что для этого надо сделать? Преодолеть технологическое отставание можно во всех сферах.

4. Какие этапы создания технологической цепочки новой продукции должно поддерживать государство, а какие – частный бизнес (эффективные инструменты господдержки, лучшие бизнес-практики)? Некорректно поставленный вопрос. Этапы технологической цепочки определяются стадиями разработки. Финансирование на любой стадии создания продукта может быть как частным, так и государственным. При совместном финансировании просто необходимо оговорить долю каждого участника. Естественно, при желании, любой участник может передать или выкупить (продать) свою часть прав на разработку другому участнику.

5. При каких условиях может быть успешно реализована Национальная технологическая инициатива (НТИ)? При условии ориентации на создание реальных производств.

6. Что, на ваш взгляд, необходимо учесть при разработке стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период и как гармонизировать её с НТИ? Необходимо учесть некоторые особенности нашего исторического развития и реального положения дел в данный момент времени. А именно.

Исторический аспект. При сокращении (развале) плановой экономики социалистического хозяйства произошла разбалансировка отраслей. Было закрыто большое количество реальных производств и отраслевых научно-исследовательских институтов (трансферов технологий). Сохранены или даже увеличены объёмы вузов и академических институтов, ориентированных на генерацию специалистов и фундаментальных знаний. Что само по себе «есть хорошо» в глобальном смысле, но в тоже время на них нет спроса внутри страны со стороны бизнеса.

Реалии времени. Компетенции в сфере производства сохранили только предприятия оборонного промышленного комплекса (ОПК). Но эти предприятия, в основной своей массе, остались в четвёртом технологическом укладе или заняты ускоренным освоением пятого уклада. В это время во всем развитом мире пожинаются уже перезревшие плоды пятого технологического уклада и производятся вложения в фундамент шестого технологического уклада. Наши же производители полностью загружены выполнением государственного оборонного заказа, базирующегося на прошлом технологическом заделе. Всё просто, закон рынка – есть спрос, нет желания модернизироваться.

Выращивая в школе, техникуме, вузе специалиста для шестого технологического уклада (био, нано и т.п.), мы закрываем потребность в высококвалифицированных кадрах ведущих высокотехнологических корпораций всего мира. На наших предприятиях самые «высококвалифицированные» потребности – это оператор ЧПУ. Конечно, часть может найти себе применение и в нашей стране, в академических институтах, где научится «грантоедству» и публикациям в иностранных высокорейтенговых журналах. Большая часть выпускников вынуждена работать не по специальности или на предприятии прошлого века (что и является дауншифтингом). Если эта ситуация сохранится, то последствия будут необратимы и нам останется только признать пророчество Грефа.

Что делать? В современном мире идёт борьба за рынки между транснациональными компаниями. На нас же наложены всевозможные санкции, что делает перспективным наш внутренний рынок. В ОПК есть все компетенции по созданию производственных цепочек.

Пока есть время, необходимо создание современных производств, продукция которых будет ориентирована на потребности нашего внутреннего рынка. Для этого необходимо «заинтересовать» наши оборонные холдинги выпуском гражданской продукции.

Ольга Ланцова, помощник депутата Государственной Думы:

Уважаемый Евгений Борисович, Вы утверждаете, что «нам надо не сужать приоритеты российской науки, а смотреть, в каких мировых направлениях развития науки и техники идёт прорыв, и включаться туда максимально широким количеством участников». С этим трудно не согласиться. Однако как это реализовать, если финансовые ресурсы государства на поддержку науки весьма ограничены, и на «широкий спектр направлений» их просто не хватит?

Евгений Кузнецов:

Если внимательно посмотреть на расходы на науку в России, то на наиболее прорывные фундаментальные направления работ выделяется сейчас не такая и большая доля расходов. И даже внутри них приоритеты отдаются традиционным секторам, а не тем, в которых идет опережающий рост. Думаю, в рамках адекватной научно-технологической политики нужно увеличивать долю средств на фундаментальную науку, предоставляя бизнесу больше вкладываться в прикладную (что соответствует и мировым трендам, и лучшим практикам), и тогда на усиление работ по наиболее перспективным научным сегментам будет больше средств.

Ярослав Еферин, студент магистратуры НИУ ВШЭ «Управление в сфере науки, технологий и инноваций»:

Уважаемые эксперты! У меня есть несколько вопросов. Как показывает зарубежный опыт ведущих инновационных экономик, основным драйвером инноваций является SME. В России – крупный бизнес. Можно ли и нужно ли изменить эту ситуацию, и как можно стимулировать инновационную активность малых предприятий в России? Россия должна выращивать национальных чемпионов отрасли, которые могут составить достойную конкуренцию на международных рынках или должна стимулировать перспективные отрасли в целом? И считаете ли Вы необходимым формирование федерального министерства или агентства по координации деятельности в сфере инноваций?

Александр Чулок:

Вопрос, кто является основным драйвером инноваций, интересовал экономистов еще времен Шумпетера, и эмпирических работ, демонстрирующих что это именно малые компании, или крупные, или средние таковыми являются в мире, насчитывается тысячи. Гораздо важнее не кто драйвер, а насколько целостна и полноценна национальная инновационная система, присутствуют ли в ней все необходимые элементы (среди которых, и SME) в нужном качестве и количестве и выстроены ли между ними связи. Последний вопрос сейчас становится главным – мой тезис о роли «системных интеграторов» в широком смысле – как раз об этом.

Россия должна решить двуединую задачу: с одной стороны, стимулировать текущую модернизацию традиционных секторов, в которых замена безнадежно устаревших технологий даже на текущие (наилучшие доступные в терминологии европейской инновационной политики) уже способна обеспечить кратный рост производительности; а с другой стороны – попробовать (и НТИ, основанная на результатах долгосрочного прогноза, ставит себе такую цель) занять достойные позиции на мировых рынках, если не на существующих (где нас уже никто не ждет), то хотя бы на зарождающихся. От точности «попадания» в нужную нишу и скорости встраивания наших компаний и будет зависеть наше «чемпионство».

Прежде чем говорить о создании нового инструмента научно-технической и инновационной политики, нужно обозначить уже существующие и их функционал. В России их достаточно много и условно их можно разбить на несколько групп: а) «документы»: государственные программы, федеральные целевые программы, программы инновационного развития компаний с государственным участием, приоритетные направления развития науки и технологий, национальный и отраслевые прогнозы научно-технологического развития и др.; б) «коммуникационные площадки»: более тридцати технологических платформ, сеть отраслевых центров научно-технологического прогнозирования, инновационные территориальные кластеры и др.; в) «институты развития и фонды»: РВК, Сколково, ВЭБ, Роснано, Ростех, РГНФ, ФПИ и др. А есть ещё инициативы (включая технологические), важнейшие проекты (инновационные, вытягивающие, способствующие импортозамещению) и многие, многие другие. Функционально эти активности распределены между более чем 20 министерствами, ведомствами и агентствами.

Нужно ли на этом управленческом поле создавать новую институциональную единицу или лучше повысить эффективность существующих – большой вопрос. Верно лишь одно: ответ на него нужно давать с чётким пониманием того «образа будущего», к которому мы хотим прийти.

Такой «образ» нужно строить, исходя из глубокого, системного понимания глобальных трендов, которые будут формировать его в средне- и долгосрочной перспективе, трезвой, объективной оценки имеющихся у нас заделов и компетенций и вариативности самого будущего. В Прогнозе научно-технологического развития России до 2030 года часть этой работы была проделана: выделено более 150 конкретных трендов и вызовов по семи приоритетным направлениям развития науки и технологий, далее оценены российские «окна возможностей» и дана сравнительная оценка нашим конкурентным преимуществам в исследованиях и разработках на фоне мировых лидеров. Полную картину каждый может посмотреть лично. Однако время не стоит на месте, тренды меняются, рынки трансформируются, и новый цикл прогноза должен будет учесть много новых тенденций и изменений.

Одной из таких тем, которая в России (в отличие от практически всех развитых стран) не затрагивалась, является форсайт институтов. Коллеги из РВК очень правильно её затронули.

Важно понимать, что без изменения институциональной части технологическая и рыночная могут просто «не взлететь».

Видит ли современное право изменения, происходящие на рынках, применимо ли оно для экономики будущего, лично для меня вопрос крайне спорный, но даже дискуссии на эту тему мы пока ведём весьма скудно.

Михаил Кропотин, предприниматель:

Известно, что своими лидерскими позициями в инновационном технологическом развитии Израиль обязан военным разработкам. Судя по текущему бюджету РФ, правительство делает большую ставку на финансирование ВПК. Скажите, что нужно, для того, чтобы Россия могла успешно применить израильский опыт по извлечению дополнительных выгод из оборонки на благо всего общества?

Евгений Кузнецов:

Роль военных разработок в технологическом развитии постепенно падает все последние десятилетия. На сегодня уже обратный процесс – из гражданских технологий в военные – играет определяющую роль. И значение армии Израиля состоит вовсе не в финансировании, а в формировании уникальной среды тесно связанных между собой разработчиков, инженеров, предпринимателей, которые пройдя службу, впоследствии создают совместные стартапы. Армия Израиля – это прежде всего инкубатор команд и создатель высокого социального капитала предпринимательского сообщества Израиля, а социальный капитал всегда предшествует финансовому и удешевляет доступ к нему.

Развитие военного сектора в России сейчас драйвит техническое образование, модернизацию инженерных школ, обновление практик проектирования и разработки продуктов. Это позитивное влияет на технологические сектора экономики, и потому

основная отдача от затрат на ВПК будет не в конверсии технологий, а в выходе на гражданский рынок большого числа команд, инженеров и компаний, которые научились работать по современным технологиям проектирования продукта.

Однако им крайне понадобятся бизнес-компетенции, умение работать на полном цикле деятельности продукта, а в этом им могут помочь только предприниматели гражданского сектора. В этом сотрудничестве и залог их будущего успеха.

Константин Бакулев, помощник председателя Комитета Государственной Думы по науке и наукоёмким технологиям, кандидат экономических наук:

Дорогой Евгений, хочу попросить тебя поделиться соображениями о том, как на практике обеспечить эффективную координацию и кооперацию всех форм поддержки науки и индустрии. Какова твоя личная оценка взаимодействия российских институтов развития по созданию «инновационного лифта», о необходимости которого так много говорится в последние годы?

Евгений Кузнецов:

Во-первых, нужно развивать и усиливать глубину и качество диалога науки и индустрии. Пока ещё они разговаривают на разных языках и живут в разной системе координат. Кроме того, институциональная структура науки консервирует советский «плановый» подход, когда научная среда ждёт или «заданий» от индустрии, или «внедрения» своих наработок, а в мире уже давно научные приоритеты вытекают из совместного планирования. Проще говоря – надо учить научные коллективы и бизнес делать больший фокус на совместные, в том числе поисковые, исследования, тогда через контакт возникнет понимание, как эффективно планировать научные исследования и как применять их результаты. В основе такого процесса – поощрение координации и коммуникаций (во всех формах), развитие системы специализированных сервисов (например, офисы техтрансфера или коммуникаций с индустриями в университетах/НИИ и с университетами/академией в корпорациях), поддержка специализированных медиаторов – техброкеров, венчурных фондов, акселераторов. Мы этим активно занимаемся.

Инновационный лифт как идея последовательного инвестирования проектов разными институтами развития кажется мне не вполне продуктивной, так как она увеличивает время жизни стартапа в отрыве от рынка и его вызовов. Чем раньше в бизнес придут частные деньги, и чем большую роль они будут играть – тем лучше. Вместе с тем,

инновационный лифт нужен – но не как инвестиции, а как снятие барьеров и поддержка в выходе на сложные, закрытые рынки. Особенно это важно для работы на глобальных рынках, при экспорте, так как все страны мира помогают своим компаниям, и конкуренция тут идёт не на равных.

Мы сделали несколько больших исследований по целостности и эффективности инновационных инструментов. Часть результатов отражена в Национальном докладе об инновациях в России. Ключевой вывод – проблема не в эффективности конкретных инструментов, а в остром дефиците кооперации и отсутствии инструмента обеспечения всех компонент цикла. Проще говоря – неэффективность конкретного института развития может следовать вовсе не из ошибок менеджмента и т.п., а (что всё более очевидно) из дефицита необходимых инструментов рынка и участников. Когда не хватает «пороха и снарядов», то артиллерия ни при чём, даже если у неё много денег. Потому все планы и задачи интеграции целостной системы, выявления лакун и пробелов в общей работе, заполнение их специальными инструментами и программами – задача ключевая.  По отдельности все институты развития не сработают, что показывают неудачи в различных странах, которые копировали отдельные инструменты, а не экосистемный подход в целом. С этой точки зрения у нас в целом хороший прогресс, но ошибки дискоординации на сегодня остаются основным резервом развития и роста.

Дмитрий Барякин, студент магистратуры НИУ ВШЭ «Управление в сфере науки, технологий и инноваций»:

Уважаемые эксперты! Какие институциональные лица (РАН, бизнес-сообщество, министерства или другие) принимают участие в формировании стратегий инновационного развития и в исполнении этих стратегий, в РФ и других странах? Как осуществляется координация законодательной власти и подразделений исполнительной РФ при принятии решений по инновационному развитию, которое затрагивает сферы ответственности Министерств экономического развития, финансов, науки и образования?

Александр Чулок:

Стратегические документы, определяющие комплекс задач инновационного развития на долгосрочный период, разрабатываются в интересах разных заказчиков – государства, регионов, крупных компаний (частных или с госучастием) и, в конечном счёте, всех нас. Если мы говорим про национальный формат, то решение, как правило, принимается на уровне главы государства, затем профильные министерства и ведомства его реализуют. В России в их число входят Министерство образования и науки РФ, Министерство экономического развития РФ, Министерство промышленности и торговли РФ, а также многие отраслевые министерства.

Важно, чтобы при формировании таких серьёзных документов были вовлечены разные типы стейкхолдеров – тех групп игроков, которым дальше необходимо реализовать указанные в стратегиях облики будущего. Это в первую очередь представители науки и бизнеса, отраслевых ассоциаций, вузов и институтов развития, регионов.

Практически во всех развитых странах (Франция, Великобритания, Германия и многие другие) при формировании долгосрочных стратегических документов используется форсайт. Например, для того чтобы получить финансирование в рамках любого европейского структурного фонда, надо вначале представить облик будущего рассматриваемого объекта, иначе денег не получишь. В практике распределения финансирования в рамках рамочных программ ЕС форсайт уже давно глубоко интегрирован во все процессы принятия управленческих решений.

В России, например, на основе принципов форсайта по заказу Минобрнауки России был разработан уже упомянутый Прогноз научно-технологического развития РФ до 2030 года. Тогда к этой работе было привлечено более 2000 экспертов из 15 стран, сформирована сеть отраслевых центров научно-технологического прогнозирования, охватывающая более 200 научных организаций, вузов и компаний из 40 регионов России.

Важной вехой в формировании системного подхода к разработке стратегических документов в России стало принятие 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации», который регламентирует место и роль различных прогнозных документов, а также взаимосвязи между ними.

Анна Горбатова, специальный корреспондент STRF.ru, кандидат экономических наук:

Евгений Борисович, судя по высказанной Вами позиции, Национальную технологическую инициативу целесообразно инкорпорировать в готовящуюся долгосрочную стратегию научно-технологического развития России. Какое место в структуре будущего стратегического документа может занять НТИ?

Евгений Кузнецов:

Не столь принципиально, какой документ в какой входит. Важно, чтобы они учитывали приоритеты и принципы друг друга. Стратегия – документ всеобъемлющий, в котором необходимо учесть все приоритеты и факторы. НТИ – это набор сфокусированных инициатив и инструментов, которые скорее выявляют сильные и слабые стороны сложившейся системы, дают ТЗ на её модернизацию и развитие. В этом смысле НТИ – это важная и, возможно, ключевая часть инструментов реализации Стратегии, и они должны корреспондировать и обновлять друг друга по ходу реализации основных мероприятий весь период своего развития.

Обсуждение

Новости

Агентство NASA опубликовало данные о гигантской корональной дыре на Солнце

Ученые обнаружили связь между мобильными телефонами и раком

Ученые: в социальных сетях мужчины говорят о спорте, политике и видеоиграх

Тезис "Чем больше секса, тем лучше" признан неверным

Хотите получить умного ребенка – ешьте больше фруктов во время беременности

Греческий археолог уверен, что нашёл могилу Аристотеля

Кстати,
до
0,006
кельвина...
Конференция IPS-21