Наука и технологии России

Вход Регистрация

Почему России не обязательно создавать частные космические корабли

STRF приводит отрывок из интервью Виталия Егорова,отвечающий в российском стартапе "Даурия" за связи с общественностью, сайту svoboda.org.

О "Даурии" Егоров рассказывает, что ее основали в 2012 году три бизнесмена, выходцы из новосибирской физмат-школы, которые работали в разных отраслях, реализовались, а потом решили вместе вернуться к детскому увлечению космосом, но уже на профессиональной основе. Из-за охлаждения отношений между Россией и США пришлось сворачивать сотрудничество (у компании было отделение в США) и концентрироваться на работе в России. Компания, изначально ориентировавшаяся на западных клиентов, по словам Егорова, переориентировалась на Восток:

– В 2014 году стало ясно, что западные инвесторы не собираются вкладывать в стартапы с российским участием. А компания изначально создавалась для этого: стартап в России, который будет интересен иностранным инвесторам. И когда стало ясно, что эта стратегия нежизнеспособна, был тяжелый, неприятный момент, и очень оперативно приходилось перестраиваться. У нас директор по проектам сейчас в Корее, генеральный директор в Китай почти каждую неделю мотается. Южная Африка, Индия, Юго-Восточная Азия, Китай – это сейчас приоритетные направления для деятельности компании.

– Насколько "Даурия" зависит от российского государства?

– Роскосмос заказал в компании производство двух микроспутников, контракт по тем временам был примерно на 10 миллионов долларов, сейчас это примерно 5 миллионов. Спутники произведены и находятся на испытаниях, в середине 2016 года должны полететь в космос. У компании есть совместный проект с Фондом Сколково – разработка спутника. Мы понимаем, что у Роскосмоса своих мощностей хватает, и рассчитывать на госзаказы не приходится. Поэтому государство в качестве одного из клиентов рассматривается, но на это не делается ставка, и мы больше ориентируемся на работу в тех сегментах, в которых предприятия Роскосмоса еще не работают. Это как раз производство микроспутников.

?– Было представление, что космическая отрасль – что-то, принадлежащее государству, колоссальные проекты. Сейчас ситуация меняется в сторону частного капитала?

– В России фактически всего две частные компании, которые имеют необходимые лицензии на производство микроспутников, – это "Даурия" и компания "Спутникс". В России только-только все зарождается. Но это является выражением технологической революции – изменение объемов и мощности электроники. Электронная революция дает возможность создавать космические аппараты быстрее, проще, дешевле, чем это было 10–20 лет назад. В целом это новшество, за которым даже Роскосмос не поспевает, потому что госпредприятия как раз все заточены на производство чего-то монументального, масштабного – огромные, многотонные спутники, космические аппараты, корабли... А отвлекаться на мелочь, когда на рабочем столе поместится целиком спутник, предприятиям Роскосмоса неинтересно. Большое предприятие требует масштабного финансирования, и копейки, которые платят за микроспутники, просто растворятся в средствах, которых требует большое предприятие.

– Микроспутники – обочина космической отрасли? Мы видим, что в Америке Илон Маск, SpaceX и другие реально замещают то, что в России является вотчиной только государства. То, что вы делаете, – путь в эту сторону?

– "Даурию" нельзя сравнивать со SpaceX. Во-первых, в США все предприятия частные. И гиганты "Боинг" и "Локхид" тоже частный космос. В США используется термин "нью спейс" – это космические компании новой волны, которые появились на рубеже 90-х и 2000-х или чуть позже. Есть частные предприятия, которые работали на госзаказах давно, и новые. SpaceX или Orbital Sciences, которую знают меньше, появились как осознанная государственная политика. Стартаперов нашли, вскармливали с ложечки, давали им крупные государственные субсидии на разработку ракет. Они нужны государству, чтобы составить конкуренцию частникам старой волны, у которых получались слишком дорогие ракеты.

– В России эта схема неинтересна?

– В России уже дешевые ракеты! Поэтому изначально в России и не было такой потребности – сделать ракеты еще дешевле. Они и так дешевле, чем во всем мире практически. И второй момент: Роскосмосу нет никакого интереса взращивать конкурентов, потому что у него свои достаточно большие мощности производственные, которые нужно загружать работой. А в современных условиях, когда урезают финансирование, у них забота – своих прокормить, а не растить новых. Конечно, в Роскосмосе понимают, что конкуренция важна, что частники нужны, но объективно никаких госсубсидий или каких-то денег выделять на это не планируется.

Роскосмосу нет

?– Конкуренция способствует развитию технологий. Вот Маск ищет более дешевые способы запуска, и разгонный блок у него возвращается.

– Прежде всего, Маск добился снижения стоимости запуска не за счет многоразовости, а за счет оптимизации производства, за счет новых технологий, которые он позаимствовал в автомобильной промышленности в том числе, и это важное достижение. Вопрос многоразовости еще открыт. Он, конечно, вернул эту ступень, но есть еще масса вопросов: какой у нее ресурс по надежности, сколько она выдержит еще полетов, сколько будет стоить послеполетная обработка и подготовка к следующему запуску. То, что Роскосмос к этому не стремится, – это, отчасти, консервативный подход: в 80-е попробовали, не получилось, и не будем пробовать. У Роскосмоса что-то в планах есть, какие-то расчеты ведутся, но, во-первых, это технологически сложно и эффективность экономическая еще не доказана, а во-вторых, мы опять возвращаемся к теме загруженности предприятий Роскосмоса. Например, завод Хруничева делает 10 "Протонов" в год. Если разработают многоразовую ракету, которая будет работать одна за все эти 10 "Протонов", получается, люди будут делать одну ракету, а потом весь год бездельничать? Конечно, если Маск действительно разработает многоразовую ракету, она будет в 10 раз, как обещают, дешевле обычной, Роскосмосу придется идти на оптимизацию, чтобы продолжать конкурировать на международном рынке. Но, опять же, международный рынок не основная деятельность Роскосмоса. Его деятельность окупается процентов на десять, может быть, за счет международных контрактов, все остальное – госфинансирование. И Роскосмосу нет никакого интереса сокращать финансирование самого себя. Поэтому ни экономических, ни психологических оснований делать многоразовую ракету у Роскосмоса нет.

– Звучит несколько странно, потому что стартапы развивают технологии, которые Роскосмосу могут пригодиться. Учитывая, что Роскосмос испытывает проблемы, даже проверенные ракеты падают.

– Ну, падение проверенных ракет – это больше организационная, чем технологическая проблема. Падают больше всего "Протоны". На заводе Хруничева самая низкая зарплата. Одно с другим очень несложно связать, и об этом говорили еще два года назад, в докладе Поповкина Рогозину, по-моему, все это было сказано. Здесь не вопрос технологий, нехватки инноваций. Конечно, Роскосмосу нужны инновации, но здесь есть и определенный консерватизм в подходах. В чем-то частники могли бы помочь, но эти частники не те, что будут создавать альтернативу Роскосмосу в производстве спутников или ракет, частники могут участвовать в работе по государственным контрактам в качестве субподрядчиков, а госпредприятия готовы давать небольшие заказы на какие-то отдельные компоненты в тех направлениях, в которых они увидят, что частники смогут сделать лучше, быстрее того, что могли сделать на самом предприятии, – говорит Егоров.

Парцевский, когда его спрашиваешь, как выглядят нынешние спутники (а то в голове с детства картинка шарика с четырьмя антеннами), осторожно поправляет, что, мол, вообще-то, надо говорить "космический аппарат":

– Спутник – это все-таки именно тот маленький круглый шарик с антеннами, который запускали в советские годы. Космические аппараты разные, компоновка, то, как он выглядит, зависит от задачи. Есть маленькие, как лежат у меня на столе, есть огромные, которые не помещаются на этаже, и для работы с ними требуются здоровенные цеха. "Фобос-Грунт" (аппарат, предназначенный для отправки к спутнику Марса в 2011 году, не смог из-за неполадок покинуть околеземную орбиту и сгорел в атмосфере. – РС) был большой, я в нем даже участвовал, к сожалению, до моей задачи дело не дошло. К 2012 году многие проекты остановились, работы стало очень мало. И когда "Даурия" предложила испытать свои силы в маленьких аппаратах, это тоже был вызов, потому что их никогда не делали в России, этим мало кто занимался – сделать аппарат, который весит 10 килограммов, дать ему функционал большого, 300-500-килограммового аппарата.

– Инженеров беспокоит, что вы строите спутники, а потом они не долетают до орбиты?

– Не то слово! Когда запуск происходит... я даже не могу передать переживания, когда ждешь, чтобы все произошло успешно. Если смотреть статистику, то, в принципе, все нормально. Да, есть проблемы с инженерной культурой, когда не все процессы создания ракет-носителей тщательно соблюдаются, так скажем. Конечно, переживаешь за каждый пуск, не только за свои аппараты, за все, российские, иностранные. Когда строишь такие аппараты, понимаешь, какой это труд. Это тысячи человеко-часов.

– А сколько времени занимает построить спутник, даже маленький? Вы в одиночку его собираете и знаете каждый винтик, или несколько людей над этим работают?

– Конечно, не один. В нашей компании этим занимаются человек пять-десять в зависимости от техпроцесса. Некоторые техпроцессы требуют присутствия двух человек, испытания требуют целой смены. Мы проводили термовакуумные испытания аппарата, который мы делаем для Роскосмоса, это государственный контракт, и в течение недели дежурили в три смены, ежеминутно следя за жизненными показателями аппарата. По сроку изготовления – при готовой конструкторской документации его можно сделать за год. Плюс несколько месяцев на окончательную отработку, проверку всех систем.

?– А испытания – это космический аппарат помещают в камеру, где условия приближены к космосу

– Да. Есть несколько видов испытаний космических аппаратов, и одно из них – термовакуумные испытания, это имитация космического пространства, по сути.

– Вы и электронику, платы сами делаете?

– Все зависит от проекта. Есть проекты, в которых можно использовать готовые компоненты. Грубо говоря, в интернет-магазине заказываешь. Есть проекты, в которых нельзя обойтись готовыми компонентами, приходится делать что-то свое. И там доходит до уровня схемотехники, то есть подбор электронных и радиоизделий, отдельных микросхем, конденсаторов, резисторов, всего.

– Лунный проект, получается, это ваш каприз, шутка. А сколько это стоит? Сколько часов вы должны потратить на это? Настолько просто запустить аппарат к Луне?

- Это затратное дело, и первый этап – проверить, что наш концепт реализуем. Мы закладываем решения научных задач, это хорошее картографирование лунной поверхности, фотографии могут использоваться учеными. Коммерческих целей никогда не было. Это вызов, мы молодые, у нас есть энтузиазм, мы хотим его реализовать. Все хотят увековечить что-то связанное с собой, и то, что мы делаем, мы делаем для себя и для общества, мы хотим реализовать свои идеи и доказать, в том числе, и России, что можно делать такие аппараты не за огромные деньги, не за 10–12 лет, что надо ускоряться, надо принимать более, может быть, рисковые решения. Ведь почему произошел такой резкий скачок к частникам в Америке? Они использовали малые аппараты для обучения студентов, студенты получали опыт конструирования аппаратов нано-класса. И к выходу из учебных учреждений они уже имели опыт в космической отрасли. И эти ребята формируют свои компании, кто-то делает комплектующие, кто-то аппараты, продает сервисы. Государству интересно не тратить деньги на создание таких аппаратов, а когда они уже гарантировано на орбите работают, государство покупает готовый продукт. Государство не платит за риски – полетит, не полетит, – ракета-носитель уже вывел эти аппараты, они уже доказали, что производят продукт. Этот скачок произошел именно из-за того, что государство вложилось в обучение и создало поколение, которое готово делать что-то для космоса и не боится это делать. Для вас космические проекты – что-то невероятное, большое, тяжелое и сложное. Оно действительно сложное, но реализуемое, и не надо бояться делать это. Машины, те же "Мерседесы", они очень сложные, в них не меньше, а иногда в разы больше электроники, чем в наших аппаратах. И их почему-то делают многие компании, а космические аппараты в России делает только государство.

РЕЙТИНГ

0
голосов: 0

Обсуждение

Новости

Уровень кислорода в атмосфере упал на 0,7% за последний миллион лет

Сибирские археологи представили резную икону

Стивен Хокинг не доверяет инопланетянам

Медики предлагают лечить хронические заболевания с помощью татуировок

В США вручили Шнобелевскую премию за 2016 год

Эксперты определили место России в глобальном рейтинге здоровья населения

Кстати,
на
52%
сократились...
Водный форум БРИКС ВИК.Нано 2016 RUSNANOPRIZE