Наука и технологии России

Вход Регистрация

Государство, бизнес и общество – как сбалансировать разные интересы?

Дискуссии о том, как определять приоритеты развития науки и технологий, идут в России не первый год. Обоснованность выбора приоритетов стала ещё более актуальной в условиях бюджетных ограничений. Какую роль должна здесь играть наука, и как при этом сбалансировать интересы государства, бизнеса и общества? Эти и другие вопросы обсуждались в ходе V Международной конференция «Форсайт и научно-техническая и инновационная политика», организованной Институтом статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ.

ИСИЭЗ_НИУ_ВШЭ
Участники дискуссии о формировании приоритетов развития науки и технологий, организованной ИСИЭЗ НИУ ВШЭ. Фото: Михаил Дмитриев, Высшая школа экономики

Российская наука в контексте приоритетов

Государственное финансирование российской науки растёт. Так, по итогам 2014 года Россия в расчёте по паритету покупательной способности рубля опередила Великобританию по абсолютному объёму госрасходов на науку, сообщил первый проректор НИУ ВШЭ Леонид Гохберг. Ежегодный прирост вложений бизнеса в исследования и разработки, выполняемые российскими научными организациями и вузами, составляет 20–30 млрд рублей. Объём расходов компаний на технологические инновации превысил 700 млрд рублей.

Выросли и абсолютные показатели занятости в российской науке – прежде всего за счёт увеличения численности исследователей, а не вспомогательного и административного персонала. Увеличивается доля молодых учёных в общей численности занятых в науке. Однако она «молодеет» неравномерно.

Если в сфере технических и прикладных наук доля молодых работников превышает 60%, то в сфере фундаментальных естественнонаучных исследований, напротив, доля «возрастных» учёных достигает 60% и выше, уточнил заместитель директора Департамента науки и технологий Минобрнауки России Сергей Матвеев.

Настораживает то, что Россия присутствует примерно в 3% из 13–14 тысяч наиболее быстро развивающихся в мире направлений исследований – «исследовательских фронтов», мониторингом которых занимается ИСИЭЗ НИУ ВШЭ. В физике, биомедицине, науках о земле и космосе, эта доля, словам Леонида Гохберга, составляет 8–10%, в других областях она существенно ниже. Причём российские учёные, которые участвуют в экспертных опросах, «всё чаще говорят о том, что они не только не ведут исследований в каких-то областях, но уже и не следят и даже иногда не понимают, о чём идёт речь в таких фронтальных мировых исследованиях».

Результативность научных организаций неравнозначна, констатировал Сергей Матвеев. 70% результатов исследований и разработок в области медицины, качества жизни и продуктов питания, по данным мониторинга, который ведёт Минобрнауки России, обеспечивают лишь 4% научных организаций, в области технических наук 75–80% результатов выдают 20% организаций.

Одним из главных инструментов получения значимых результатов являются приоритетные направления развития науки и технологий, которые, по мнению Сергея Матвеева, «во многом спродуцированы самой наукой», хотя и в диалоге с государством и бизнесом. Это подтверждается данными ЕГИСУ НИОКРТ: если в 2013 году чуть более 40% «всех исследований попадало в приоритеты», в 2014-м – 69%. В 2015–2016 годах, как ожидается, уже 80–90% проектов, выполняемых научными организациями, будут относиться к числу приоритетных.

Интересы, критерии, подходы

Интересы государства учитываются при формировании госзадания на исследования и разработки, но «получение результатов возможно тогда, когда внешняя задача совпадает со стремлением учёного, с возможностью реализации его творческого потенциала», считает представитель Минобрнауки. В то же время к выбору приоритетов надо активнее подключать бизнес и общество – ведь именно средства налогоплательщиков государство как менеджер вкладывает в науку. «Приоритеты – это способ заказа общества на исследования и разработки, а возможно, это и способ подготовки общества к потреблению будущих результатов науки», – сказал Сергей Матвеев.

Люди, формирующие приоритеты, должны разделять какие-то общие ценности, обладать способностью и желанием видеть долгосрочную перспективу, иметь эрудицию и квалификацию, уверен вице-президент по стратегии и связям с индустрией Сколковского института науки и технологий Алексей Пономарев. Он выделил три стадии формирования научно-технологических приоритетов: статистические методы как информационная база для размышлений, сценарии для обсуждения вариантов и их продавливание для принятия решений.

Немаловажно, по мнению Алексея Пономарёва, различать приоритеты сегодняшнего дня (перспективные производственные технологии, в которые возможно «встроиться»), завтрашнего дня (новое поколение информационных систем и их элементной базы, где ещё есть ниши) и послезавтрашнего дня (нейротех – совсем ещё не структурированная область, в которой также можно найти своё место).

Вице-президент РАН Сергей Алдошин подчеркнул: «Отраслевые и региональные приоритеты должны разрабатываться с участием научного сообщества, в том числе Академии наук». Он согласился с позицией Минобрнауки России, согласно которой, приоритеты фундаментальных исследований должны вырабатываться по результатам работы РАН.

Определяя приоритеты прикладных исследований гражданского применения, надо опираться на рыночно востребованный спрос со стороны российских компаний, считает директор Департамента социального развития и инноваций Минэкономразвития России Артём Шадрин. Это, по его словам, относится не только к сырьевому сектору и первичной переработке, но и тем высокотехнологичным компаниям, которые работают и на российский, и на зарубежный рынок, и на перспективные рынки. Такой подход используется в Национальной технологической инициативе, где рабочие группы возглавляют представители конкурентоспособных российских компаний, которые видят перспективы развития рынков и приоритеты развития.

При этом для лучшей стыковки интересов государства и бизнеса не стоит ограничиваться такими действующими механизмами, как 218-е постановление Правительства, субсидии по ФЦП «Исследования и разработки», полагает Артём Шадрин. Можно ставить и «более масштабные задачи, например, связанные с поддержкой формирования научных лабораторий и профильных кафедр».

«Мы будем заниматься такими научными исследованиями, которые будут обязательно иметь совершенно конкретного заказчика и точно заканчиваться конкретным продуктом», – сказал Алексей Дуб, первый заместитель генерального директора АО «Наука и инновации» (ГК «Росатом»).

Что ещё важно учитывать?

Поскольку цели и приоритеты государства, науки и бизнеса не всегда совпадают, «нужен слой людей, который бы мог “переводить” запросы общества и бизнеса на тот язык, который понятен исследователям», отметил заместитель директора Института нефтехимического синтеза РАН Антон Максимов. Такой «перевод», по его словам, в России отсутствует.

При формировании приоритетов важно продолжать международную интеграцию в тех научно-технических зонах, которые по-прежнему остаются открытыми, считает вице-президент компании ABB в России Михаил Аким.

С термином «научно-технологические приоритеты» не согласен генеральный директор Российской венчурной компании Игорь Агамирзян, поскольку «научные приоритеты и технологические приоритеты могут быть различными». Он утверждает, что некоторые технологии базируются на элементарном здравом смысле, а не научных открытиях. А конкурентоспособность продукта определяется комплексом факторов, среди которых наряду с технологией важную роль играют инжиниринг, дизайн и маркетинговая политика. По мнению Игоря Агамирзяна, «в современной экономике без синтеза культурно-ориентированных наук с технологическим развитием вообще ничего не происходит». Поэтому гендиректор РВК посоветовал «смотреть на всю эту проблематику шире, в противном случае мы “проспим” очередную информационную революцию».

Обсуждение