Наука и технологии России

Вход Регистрация

«Отспиноффить» биомедицину

В декабре 2014 года РВК и «Р-Фарм» объявили о создании нового венчурного фонда в сфере биомедицинских технологий RBV Capital, управлять которым будет компания РусБио Венчурс. Партнер и Генеральный директор Управляющей компании фонда RBVCapital Алексей Конов рассказал STRF.ru о целях и особенностях фонда.

Для чего создавался RBV Capital? Ведь уже существует немало фондов, вкладывающих средства в науку.

- Мы вкладываем деньги в область биомедицины, в самом широком смысле этого слова. Как правило, под биомедициной понимают создание лекарств. Но, к сожалению, «ядерная война», которая прошла по экономике России в девяностые годы, технологически отбросила нас на годы назад, а в это время как раз происходил качественный скачок в мировых технологиях био-медицины, т.е. с точки зрения технологий мы отстали почти безнадежно. Во-вторых, за прошедшие лет 10-15 становящаяся на ноги отечественная фарма вычистила всё, что было в закромах СССР в смысле фарм-разработок, так что в ближайшее время при текущем положении вещей я почти с уверенностью могу сказать, что у нас не будет притока интеллектуальной собственности мирового уровня в области создания лекарств.  Фундаментальные разработки будут, и они уже появляются, несмотря на катастрофическое недофинансирование базовой науки, но практические разработки – вряд ли, разве что внутри крупных частных компаний. Конечно, если какой-то проект с мировым потенциалом вдруг появится, придёт к нам, то мы примем его с радостью, поможем, профинансируем! Но ложных ожиданий, что таких проектов будут десятки, у нас нет.

Мы могли бы закупать все эти технологии, приносить в Россию, но в нынешней политической ситуации это вряд ли реалистично.

Но у  нас достаточно серьёзная школа компьютерщиков, математики тоже всегда были хорошие. Сейчас идёт сращение медицины с информатикой, и в этой области мы ищем проекты. То есть, мы будем заниматься тем, что  называется «био-IT», биоинформатика.

Затем, у нас по-прежнему очень хорошая школа приборостроения, оставшаяся с советских времён. Нам бы хотелось и в этой области создать какие-нибудь проекты, ведь здесь по ряду позиций Россия держится на хорошем мировом уровне.

Мы хотим обратиться к учёным, в первую очередь к молодым зав.лабам, докторам наук, кто уже что-то сделал. Коллега, не бойся,  всё не так плохо! Если ты чувствуешь, что у тебя есть что-то сильное по мировым меркам, мы поможем тебе: если надо, сделаем спин-офф, вложим в тебя деньги. Твой институт или университет получит ещё за это роялти. Мы поможем всё сделать по закону и правильно.

Мы осуществляем венчурное финансирование. Помимо денег фонда, а  всего у нас около 2 млрд. рублей, которые доступны уже сегодня,  у нас есть команда управляющих – это я и мои коллеги. Мы ищем проекты, оцениваем их, даём им не только деньги, но и наш опыт, компетенции, знание рынка  Мы входим в капитал стартап-компаний, и помогаем их развивать. Приходите, мы вместе сможем сделать что-то хорошее!

RBVCapital

В чём особенность Фонда по сравнению с другими источниками финансирования науки?

- Любая наука развивается по двум направлениям – фундаментальная, результатом деятельности которой является генерация научных знаний, и прикладная, которая делает что-либо по заказу. Фундаментальная наука, как правило, существует за счёт разных грантов и фондов финансирования, и её результаты – это знания как таковые.

А результатом деятельности прикладной науки являются НИР или НИОКР, который даёт лабораторный образец, что-то, что потом может стать технологией либо продуктом.

Мы точно должны исключать ситуации, при которых инициатор проекта рассматривает нас как очередной грант.

Потому что типично такое заблуждение: приходят люди, которые говорят,  что у них есть грант РФФИ, ещё один госконтракт, ещё «RBV Capital» им даст денег, и они продолжат изучать некий феномен. Феномены должны были закончиться, к тому моменту как вы к нам пришли. Отныне будет четкий план, по которому мы будем идти к практике, к внедрению на рынок.

Задача в том, что проект с наше помощью должен за 2-3 года, в крайнем случае, за 5-7 лет дойти, до «выхода», т.е. мы должны выйти из проекта с достаточно высокой доходностью. Для этого либо ваш продукт должен выйти на рынок, и его должны начать успешно покупать, тогда вы выкупите нашу долю, либо какой-нибудь крупный производитель подобных продуктов должен купить вас целиком, либо только нашу долю, и мы вернём свои деньги.  Если мы в вас вложили 50 млн рублей, то через 4 года мы должны заработать не 60 и не 100, а хотя бы 200-250 млн рублей.

И в этом смысл того, что я хочу донести.

Впервые за последние пять лет в России создан новый фонд в области биомедицины, новый источник правильных денег. Это не гранты, где ты пишешь то, что уже сделал, потом используешь полученные деньги на другое, а отчитываешься третьим. Это правильные, умные деньги, которые даются на то, что должно быть сделано в виде реального продукта на рынке.

Мы не даём десятки и сотни миллионов как некоторые институты развития и не строем никаких заводов, это не наша функция. Мы просто развиваем интеллектуальную собственность

Проект может не получиться, ничего страшного, это деньги рискованные. Но мы тебя заставим работать 24 часа в сутки на свой собственный и на наш успех. Если у тебя глаза не горят, ты к нам лучше не приходи. Но если ты уверен, что будешь конкурентоспособен в мире или хотя бы в России, если готов вырастить новый Google или Facebook в области биомедицины, это к нам.

На какой стадии проработки должна быть идея, чтобы инноватор мог обратиться к вам?

- Согласно учебникам, к венчурным капиталистам приходят уже «упакованные» проекты. То есть, уже есть компания, обычно некий спин-офф университета. В норме эта команда, которая состоит из научного основателя и его коллег-учёных и управленцев, или менеджеров, которые напишут бизнес-план, и начнут строить бизнес-процессы, т.е. растить собственно бизнес.

В идеале  должна быть и третья часть – это люди, которые знают то, что называется регуляторными процессами. Если вы изготовили тарелку, то получить сертификат на неё достаточно просто. Достаточно, чтобы она не разваливалась, когда в неё положишь еду, чтобы краска не была токсичной и так далее. А когда делают лекарства или медицинские изделия, требования к ним на порядки более жёсткие. Для выполнения этих задач нужны люди, которые знают регуляторику, обычно это бывшие врачи, клиницисты. Но сегодня их сложно найти, и иногда они работают сразу на несколько старт-ап проектов.

А в реальности у нас бывает так, что есть учёный, который считает, что может быть сам себе управленцем. Я знаю только один такой удачный пример в России – это Валентин Павлович Гапонцев, учёный из Зеленограда, который создал волоконный лазер, и его компания IPG Photonics заняла 80% мирового рынка профильной продукции, но это исключение из правил. При этом в России, к сожалению, все считают себя такими исключениями, поэтому проекты погибают, не начавшись. Но даже такие проекты нам интересны – возможно, мы кого-то туда привлечём из управленцев.

Если речь идёт о приборостроительном проекте, то конечный продукт более или менее понятен. А с каким продуктом команда выходит на рынок, если речь идёт о биоинформатике?

- Грубо говоря, это программное обеспечение. Но программное обеспечение может быть  разным. Может быть как Microsoft или IOS, когда после покупки ПО сама компания тебе не нужна, только надо раз в год обновлять платформу. Тот проект, с которым мы надеемся заключить  первую сделку, ближе к этой модели: достаточно будет установить их программу, и она будет работать в конкретной области медицины, заметно повышая точность диагностирования, снижая его стоимость и улучшая качество.

А существует масса проектов, где ПО - это лишь один из элементов, который не работает без постоянного творческого участия человека.

Сейчас активно создаются программы для того чтобы понять, как работают те или иные лекарства, улучшить их эффективность. Задача – стратифицировать пациентов по тому, как устроен их геном, по реакции пациента или популяции на те или иные лекарства и так далее.

Вчера мы встречались с разработчиком одного проекта, они занимаются лазерной коррекцией зрения. Изучая рынок и  подбирая различные методы операционного вмешательства, они ориентируются на что, что у некоторых южных, в частности Кавказских народов накопилось достаточное большое число мутаций в силу того, что там в течение многих веков регулярно происходило близкородственное скрещивание. И теперь, например, если такой человек захочет, улучшить себе зрение операционным путём, то ему, скорее всего, не подойдёт простой способ операции, который нормально переносят, скажем, представители других этнических групп нашей страны. Потому что одна из мутаций выражается в том, что происходят изменения в роговице глаза, и она не поддаётся обычным операциям, нужно делать более сложные. Примерно такая же ситуация на рынке, связанном с операциями ЭКО.

RBVCapital

Для понимания этого не нужна биоинформатика, нужны просто знания, но на этом примере можно убедиться, что более сложные заболевания, например, раковые, аутоиммунные, тоже различаются у разных народов, разных популяций. Различные генные мутации приводят, например, к раку молочной железы у женщин, и в разных частях света пациенты с этими мутациями мутации по-разному лечатся. Если их научиться стратифицировать и обрабатывать, то химические и биологические лекарства будут более эффективными.

Биоинформатика как раз позволяет это делать.

Для того, чтобы вывести какое-то лекарство на рынок, платятся огромные деньги за его испытания. Представьте, как выиграет та или иная компания, которая выводит лекарство на рынок, если она будет знать заранее, какую популяцию людей нужно брать для испытаний, чтобы лекарство оказалось действительно эффективным.

Иллюстрационный материал предоставлен ООО «РусБио Венчурс»

РЕЙТИНГ

4.00
голосов: 8

Обсуждение