Наука и технологии России

Вход Регистрация

Материал мечты создают в МИСиСе

Уже 20 лет жизнь профессора Дмитрия Гольберга связана с Японией. Туда он уехал по исследовательской стипендии. Сейчас возглавляет лабораторию нанотрубок в Национальном институте науки о материалах в Цукубе. Считается одним из ведущих учёных в области материаловедения – более 500 публикаций, включая статьи в журналах серии Nature, порядка 15 тысяч цитирований.

Последние два года учёный регулярно посещает альма-матер – МИСиС, где организовывает лабораторию по программе мегагрантов. Здесь создают чудо-материал, в несколько раз легче стали, но такой же прочный. В интервью STRF.ru Дмитрий Гольберг рассказал об успехах своей российской лаборатории.

Дмитрий_Гольберг
Дмитрий Гольберг: «В Японии люди более закрытые, замкнутые. Для человека, выросшего в России, это может представлять сложность. А здесь получаешь духовную энергетическую подпитку»

На программу мегагрантов правительство возлагает большие надежды. Ожидается, что в российских вузах появятся лаборатории мирового уровня с рейтинговыми публикациями и прорывными исследованиями. С какими результатами вы подходите к завершению своего двухлетнего проекта?

– Моя задача заключалась в том, чтобы основать лабораторию «Неорганические наноматериалы», и она выполнена на 100%. Всё оборудование, которое мы планировали приобрести, закуплено, подключено и работает. На это потрачена основная часть мегагранта – 75% от 150 миллионов рублей. Например, электронный микроскоп стоит миллион долларов, редкая в России установка германского производства для быстрого литья композитов – 200 тысяч долларов. Такие приборы позволяют конкурировать с ведущими мировыми научными центрами.

По результатам наших исследований опубликовано 7 статей в зарубежных журналах, у некоторых очень высокий импакт-фактор – 6,5.

Наш проект наполовину был посвящён нанотехнологиям, наполовину – металлургии. В научном плане мы нащупали методы получения композитов, состоящих из лёгкого металла и очень прочной части из нанотрубок или наночастиц нитрида бора. Мы уже делаем эти композиты в разных модификациях. Первая – когда нанокомпозиты создаются путём напыления металла на нанотрубки. Вторая – когда смешиваются порошки и делается тонкая быстрозакаленная лента с внедренными в неё наноструктурами (выглядит же она как обычная алюминиевая). При этом прочность наноструктур в 50 раз выше, чем у стали. А это означает, что материал становится значительно прочнее, если в него добавить немного этих волокон.

Основное наше научное достижение за 2 года – для алюминиевых материалов мы добились прочности около 350 мегапаскалей. Для сравнения: прочность чистого алюминия составляет 10–20 мегапаскалей. Иначе говоря, мы приблизились к прочности стали, но при этом наш материал в 3 раза легче.

Такой результат открывает новую ступень развития для автомобилестроения, авиации, космической отрасли. При значительном росте прочностных и термических характеристик вес техники радикально снижается, а это позволяет перевозить большие количества людей или объемы грузов на дальние расстояния, сокращать затраты топлива.

Конечно, пока стоимость этого материала высока. Требуется время, чтобы удешевить его изготовление, выйти на промышленные масштабы. В университете нет возможности заниматься крупным производством. Если заинтересуется кто-то извне – милости просим. Нам уже звонили из РУСАЛа, Сколкова, интересовались.

Как дальше будет развиваться лаборатория – вы рассчитывается на господдержку или будете искать партнёров в промышленности?

– Пока для нас предпочтителен первый вариант. Мы подали заявку на продление мегагранта на два года с финансированием в 60 миллионов рублей. Половину этой суммы по условиям конкурса должен выделить университет. Поскольку мы закупили основное оборудование, нам уже не придётся делать такие капитальные вложения, мы можем направлять основную часть средств на реактивы, материалы, чтобы увеличить производство.

Бизнес заинтересован в быстром эффекте. Наша же задача – получить надёжные, прогнозируемые результаты. Как мне видится издалека – в России не очень охотно внедряют новые разработки. Может быть, нужно вводить какое-то льготное налогообложение, чтобы предприятиям было выгодно заниматься новыми технологиями.

Как формировали научный коллектив?

– По рекомендациям моих российских коллег. Я объявил конкурс. Интервью проводил из Японии по скайпу. Хотел набрать людей квалифицированных, имеющих международный опыт. Например, двое моих сотрудников несколько лет стажировались в США. Один перешёл из Черноголовки.

Но все они выходцы из МИСиСа?

– Нет, из этого университета у нас почти никого нет. Только несколько аспирантов.

То есть здесь не было никакой базы для становления новой лаборатории?

– А этой базы нигде нет. Научное направление новое. Не только в МИСиСе – нигде в России оно не развито. У меня только три года назад появилась эта идея. Сейчас мы получаем интересные результаты, поэтому, думаю, оно привлечёт внимание других исследователей.

Приглашённые из-за границы учёные часто жалуются на российскую бюрократию, громадные отчёты. А у вас какие сложности в работе возникали?

– Проблем очень много. Особенно организационных. Я привык к японским условиям – заполняешь форму, отдаёшь – и забыл. Через какое-то время тебе доставляют то, что необходимо. Никуда и никому не надо звонить, уточнять, когда что будет. А в России приходится контролировать любую вещь, даже мелкую. То не туда послали, то не доукомплектовали. Элементарная покупка мебели обрастает кучей ненужных телефонных звонков, согласований, выяснений. Поэтому то, что за два года мы всё купили и у нас всё работает, – я считаю большим достижением.

Отчёты по программе мегагрантов, по-моему, не слишком объёмные. Вот сейчас мы написали итоговый отчёт на 140 страниц. В Японии, конечно, меньше – страниц 30. Но там главное, чтобы по итогам проекта были научные публикации.

Что вам как учёному дало участие в программе мегагрантов?

– В первую очередь – возможность общаться на русском языке. Я очень доволен коллективом, атмосферой, которая у нас сложилась в лаборатории. В Японии люди более закрытые, замкнутые. Для человека, выросшего в России, это может представлять сложность. А здесь получаешь духовную энергетическую подпитку.

Еще один плюс – большое финансирование проекта позволило приобрести такое оборудование, которого в Японии у меня нет. Например, тот же электронный микроскоп. Это должно помочь значительному продвижению в исследованиях. Мы заключили договор между моим японским институтом и МИСиСом об обмене сотрудниками. Шесть человек из моей российской команды посетили мою японскую лабораторию. Моя тамошняя аспирантка приезжала сюда. Так что мы можем теперь друг друга взаимно обогащать.

Возможно, вы знакомы с физиком Алексеем Виноградовым. Он тоже много лет проработал в Японии, а получив мегагрант, вернулся в Россию на постоянное жительство. Вы для себя не рассматриваете такую возможность?

– Я знаком с Алексеем – он муж моей подруги. Я не планирую возвращаться в Россию. В Японии у меня семья, дети, устоявшийся быт. Слишком много всего надо менять.

Цукуба – город, в котором я живу, во многом уникален. В начале 1970-х годов японское правительство решило, что в Токио слишком много научных институтов и решило построить город в 50 километрах от столицы. Сейчас в нём 170 научно-исследовательских институтов, а также крупный университет, где я преподаю курс электронной микроскопии. Ещё этот город хорош тем, что 5% населения в нём – иностранцы. Из России – 150 семей. Это облегчает жизнь.

К тому же эффективность приложения научных сил в Японии пока выше, чем в России. Для работы на передовом уровне там гораздо больше возможностей.

РЕЙТИНГ

4.21
голосов: 19

Обсуждение

Новости

Гормональные контрацептивы увеличивают риск развития депрессии

Экспедиция «ЭкзоМарс» 19 октября выйдет на орбиту Красной планеты

В России разработали фитнес-приложение для пенсионеров

Rosetta завершила свою 12-летнюю миссию

Растаявшие ледники Гренландии подняли уровень Мирового океана почти на 5 м

У собак есть гены «общительности»

Кстати,
на
52%
сократились...
Водный форум БРИКС ВИК.Нано 2016 ИТиС 2016 Фестиваль науки