Наука и технологии России

Вход Регистрация

Гибкий подход к «точкам роста»

Пока споры о реформировании государственных академий наук в публичном пространстве приутихли, STRF.ru выясняет у экспертов, чем руководствоваться так называемому агентству научных институтов, в ведение которого нашумевшим проектом закона предполагается передать имущество и институты академий. Заместитель генерального директора Межведомственного аналитического центра (МАЦ) Юрий Симачёв считает, что при экспертизе институтов необходимы не только количественные показатели, но и качественные оценки.

Юрий_Симачёв
Юрий Симачёв: «Следует принимать во внимание также и качественные оценки того, что происходит в том или ином институте, в той или иной лаборатории, например участие в крупнейших международных конференциях, наличие молодого научного коллектива, его включённость в мировую систему исследований»

Юрий Вячеславович, как бы вы посоветовали проводить оценку академических институтов для включения их в состав подведомственных агентству организаций?

– Во-первых, оценивать надо как институты в целом, так и их лаборатории – с тем, чтобы обеспечить гибкость подхода. Ведь наука очень неоднородна не только на уровне институтов, но и на уровне их подразделений.

Во-вторых, эту оценку следует проводить на основе имеющихся российских достижений и сопоставления их с зарубежными достижениями, а также с учётом динамики изменений. Здесь очень важно не упустить из вида «точки роста». Скажем, уровень того или иного научного коллектива, того или иного института может быть недостаточно высок, но видна существенная позитивная динамика их развития. Таких примеров в последние годы немало.

В-третьих, к участию в оценке институтов целесообразно привлекать иностранных специалистов, поскольку возникает сильный конфликт интересов. Ну и потому что иногда внутри страны не хватает компетенций по тем или иным направлениям. Об этом много говорится, но необходимо принять политическое решение.

Наконец, хотя численные показатели и важны, однако они не должны быть единственными при оценке научных компетенций. Импакт-фактор, количество публикаций в высокорейтинговых журналах – это, конечно, здорово, но они должны учитываться с поправкой на специфику отрасли знаний.

Следует принимать во внимание также и качественные оценки того, что происходит в том или ином институте, в той или иной лаборатории, например участие в крупнейших международных конференциях, наличие молодого научного коллектива, его включённость в мировую систему исследований. Разумеется, качественные оценки должны быть аргументированными.

Сформулировать набор качественных оценок для разных отраслей знаний лучше всего смогут представители самого научного сообщества, ибо у математиков одни особенности, у гуманитариев – другие.

Очевидно, что такая система качественных оценок не должна быть единой для всех. Более того, думаю, что с течением времени значимость тех или иных оценок может измениться, и это нормально, – довольно медленно (где-то – в течение десятилетий, а где-то и быстрее), но во всём мире постепенно меняются модели организации науки (своего рода уклады научной деятельности).

Как выбрать кадровую модель институтов в составе будущего агентства?

– Мне кажется, дело самих институтов, какую кадровую модель им выстраивать.

Больше для каких-либо предварительных обсуждений я бы выделил две модели. Первая: институт может быть площадкой для хорошей, качественной работы различных лабораторий, то есть представлять собой ассоциацию лучших лабораторий с благоприятной средой, обеспечивающей их развитие, взаимодействие, коммуникации. Такая модель удобна при переносе лучших лабораторий из не очень сильных институтов – в целях их сохранения и развития.

Возможна и другая модель: сам по себе институт имеет узнаваемый образ, у него особая миссия, под которую целенаправленно подбираются компетенции, идёт обучение кадров, приглашаются специалисты. В таком институте и уровень централизации другой, и управление другое, включая обеспечение взаимодействия между лабораториями.

В любом случае, институтам надо задумываться над тем, как им дальше развиваться.

Что вы скажете о модели финансирования институтов, которые отберёт агентство? Каким может быть соотношение между базовым и конкурсным финансированием, размеры и сроки грантовых программ?

– Безусловно, базовое финансирование должно быть. Чётких пропорций между ним и грантовым финансированием я назвать не могу по причине различия отраслей знаний и недостаточного развития российской грантовой системы – она не слишком вариативна по своим источникам и механизмам финансирования. Другое дело, что базовому финансированию желательно придать более чёткий и целенаправленный – программный – характер, при этом не привязывать его жёстко к количеству работающих в институте или лаборатории исследователей.

Идеология базового финансирования должна определяться сложностью задач, масштабностью технологических сдвигов, которых хотят достигнуть, важностью развития того или иного научного направления. Ресурсы институтам и/или лабораториям целесообразно выделять на долгосрочной основе в соответствии с программами их деятельности.

Грантовые формы финансирования надо развивать, в том числе такие, которые направлены на обеспечение мобильности в научной среде, на институционализацию лучших практик в организации исследований, на расширение эффективных взаимодействий, партнёрств, сетей в научно-инновационной сфере. Например, уместными представляются институциональные и инфраструктурные гранты, которые способствовали бы формированию и развитию новых лабораторий (новые направления исследований, новая кооперация) на основе уже существующих или складывающихся коллективов. Опыт в сфере тех же гуманитарных исследований показывает, что подобного рода гранты бывают очень полезными. Что касается срока таких грантов, то постольку, поскольку они направлены и на проведение исследований, и потенциально (здесь заметим, что не должно быть обязательности – в ходе исследования коллектив может и не сложиться, в связи с этим не всякий институциональный грант обязательно должен доводиться до конца – создание новых институций должно быть оправданным и аргументированным!) на организацию соответствующих коллективов, то их длительность может достигать 5–7 лет.

В переходный период доля базового финансирования должна быть достаточно высокой, чтобы не было каких-то резких перепадов в финансировании исследовательской деятельности. А потом она постепенно может сокращаться – при увеличении доли грантового финансирования. Но к такому увеличению пока не готовы ни реципиенты, ни государство, которое не в состоянии сейчас предоставить широкий набор грантовых схем и заместить ими существующие ныне схемы финансирования без каких-то резких провалов.

И ещё вопрос: в каких формах может проходить интеграция научных институтов и университетов?

– С моей точки зрения, менее рискованны ассоциированные формы партнёрства (без слияний и присоединений) – взаимопроникновение отдельных людей, лабораторий, кафедр. Например, когда учёные из института читают отельные курсы в вузах, проводят мастер-классы, когда студенты университета принимают участие в академических исследованиях. Хорошо, когда и у вузов, и у сильных институтов равные права на ведение образовательной деятельности.

Задача по объединению образовательных и исследовательских процессов сама по себе очень непростая. Попытка создания жёсткой интегрированной структуры, как правило, оборачивается сильным конфликтом интересов, который трудно преодолеть. На самом деле, по-моему, в вузах уже сейчас есть проблемы, связанные с таким конфликтом интересов – те, от кого требуют исследовательской деятельности, обременены весьма значительными нормами по чтению лекций, ведению семинаров.

Поэтому предпочтительнее постепенные корректировки, создание специальных инструментов, которые заинтересовывали бы преподавателей в исследованиях или привлекали бы в вузы учёных из других структур. Делать это следует с позиций гибкости, адаптивности, нахождения и распространения лучших практик, обеспечивая возможности, что называется, «отыграть» какие-то неверные решения без особых потерь.

В связи с этим, я думаю, очень важно предусмотреть существенный переходный период. Ведь истины в последней инстанции нет ни у кого – ни у Академии, ни у министерства. Успех будет только в том случае, когда в этом процессе активно участвует и та и другая сторона, когда есть заинтересованная поддержка со стороны учёных (или хотя бы отдельных групп учёных), когда возникает и развивается взаимное доверие.

Главное – создать мотивацию к тому, чтобы лучшие коллективы, лучшие институты, перспективные научные направления получали больше ресурсов, и чтобы был позитивный демонстрационный эффект для тех, кто является хорошим учёным.

РЕЙТИНГ

3.77
голосов: 13

Галереи

Чрезвычайное собрание учёных у Президиума РАН

2 июля 2013 года на территории Президиума РАН в Нескучном саду состоялось «чрезвычайное собрание» (а на вид – обычный митинг профсоюза) работников РАН в знак протеста против предполагаемой реформы государственных академий. Присутствовало несколько сотен человек, в числе выступавших были вице-президенты РАН Геннадий Месяц и Сергей Алдошин. Немногочисленная полиция наблюдала за происходившим, не видя, как обычно на митингах учёных, никаких поводов для вмешательства.

48 фото

Обсуждение