Наука и технологии России

Вход Регистрация

Экстракция достойных диссертаций

Сеть диссертационных советов по металлургии в России неоправданно велика – около 40% откровенно слабы и выносят недобросовестные оценки, полагает Юлиан Юсфин, в течение четверти века возглавлявший кафедру экстракции и рециклинга чёрных металлов МИСиС. Дабы наладить положение дел, следует предъявить к тем, кто входит в диссоветы, жёсткие требования, основанные на объективных наукометрических показателях. К сожалению, наши учёные в области технических наук пока не могут похвастаться большим Хиршем или индексом цитируемости, однако это лишь ещё один повод выводить отечественные журналы на международный уровень.

Юлиан_Юсфин Юлиан Юсфин с грустью смотрит на расплодившиеся диссоветы по металлургии

Справка STRF.ru:
Юлиан Семёнович Юсфин – профессор кафедры экстракции и рециклинга чёрных металлов Национального исследовательского технологического университета «МИСиС», заведовал ею около четверти века. Автор более 550 опубликованных работ и 110 патентов и авторских свидетельств на изобретения. Под его руководством защищены 39 кандидатских и 3 докторские диссертации. Лауреат премии Президента РФ в области образования и премии Правительства РФ в области науки и техники. Академик Нью-Йоркской академии наук, Российской инженерной академии, Российской академии естественных наук

Как вы оцениваете уровень диссертаций по техническим специальностям? В гуманитарных науках даже по самым мягким оценкам треть работ – просто бумагомарательство. А в инженерном деле наблюдаются слабые работы – например, не раскрывающие новых знаний?

– И министр образования и науки Дмитрий Ливанов, и председатель ВАК Владимир Филиппов подтверждают, что к фундаментальным и техническим наукам общеизвестные претензии к диссертациям относятся в меньшей степени. Конечно, есть и там свои проблемы. Однако в общем и целом всё у нас в порядке.

Самое трудное при защите в авторитетном вузе или НИИ – пройти кафедру. Помню, лет 20 назад у нас защищался мой ученик. Это был первый доктор наук, которого я выпустил. Мы его четыре раза браковали. Своего! И это нормально. Я знаю, что среди металлургов и у менделеевцев, у ломоносовцев, в какой-то степени у бауманцев – то же самое. Поэтому у нас так мало недочётов.

Я состою в экспертном совете ВАК по металлургии уже 12 лет. Большинство членов совета – ведущие специалисты в своей отрасли. Все работают для ВАК бесплатно – и добросовестно. Я не знаю, что такое взятка, никогда с этим злом не встречался. Честно говоря, даже с трудом представляю, какие серьёзные замечания можно сделать в наш адрес.

И так не только у нас – мы же видим, как работают физики и химики. Гуманитариев, правда, не касаемся. Кстати, там основная проблема не в плагиате, на мой взгляд. Да и что считать плагиатом? Все эти коммерческие программы проверки на плагиат очень невнятные. А проблема в колоссальном наплыве сильных мира сего. Учёная степень стала элементом престижа.

В металлургии всё иначе? Как насчёт директоров заводов?

– Любой, кто занимает пост от начальника цеха и выше, при защите диссертации проходит отраслевую проверку. Мы его вызываем и устраиваем, говоря простым языком, экзамен. Знает ли он свою работу – раз. В чём её научная новизна – два. Я уверяю вас: если вначале были какие-то сбои, сейчас все владеют своим предметом.

Например, в нашей стране всего 35 доменных и агломерационных цехов. Я лично знаю большинство их начальников. Либо они проходили у меня обучение, либо мы встречались на конференции, либо они со мной консультировались, либо я с ними. Человек из ниоткуда, человек, не проявивший себя, защитить диссертацию по нашей специальности не в состоянии. Это просто невозможно!

Неужели всё так благополучно?

– К сожалению, не всё. Общая беда коснулась и нас – неоправданно велика сеть диссертационных советов. Есть откровенно слабые советы, которым нельзя доверять право окончательного присуждения учёной степени.

Много таких?

– В среднем по стране процентов 40 советов по металлургии не имеет права на существование. Их надо закрыть. Не надо бояться. Иначе мы развращаем людей. В последнее время некоторые работы пошли просто отвратительные. Причём даже не по качеству, а по добросовестности оценки. Мы всегда прежде всего смотрим на научную новизну и на практическое применение. Полагается ведь, чтобы работа приносила вклад в народное хозяйство.

Я недавно читал одну диссертацию: технология внедрена в Казахстане! А у нас нет. И диссертационный совет голосует – присудить степень. Как это прикажете понимать? Грубо говоря, за наши бюджетные деньги обогащается Казахстан. Что они там, в совете, разве не знают этого? Знают прекрасно. Но не хватает научной принципиальности – обязательного качества члена диссертационного совета.

Я сам защищал докторскую диссертацию ещё молодым, мне было 34 года. Разразился скандал, так как считалось: раньше 60 в доктора не лезь. По-моему, я в СССР был то ли четырнадцатым, то ли пятнадцатым доктором наук по своей специальности. Представляете? Сейчас докторов стало раза в четыре больше.

Как отсеять слабые работы и слабые диссоветы?

– Сейчас перед рабочей группой Минобрнауки, где я имею честь состоять, поставлена очень правильная, как мне кажется, задача: разработать требования к члену диссертационного совета. Тогда станет ясно, можно ли вообще создать в городе NN диссертационный совет.

У научного потенциала учёного есть несколько объективных показателей. В частности, индекс цитирования или индекс Хирша. Но я убеждён, что многие наши учёные не знают, что это такое.

К сожалению, мир не рвётся нас публиковать. Инженерам особенно сложно. Самый высокий индекс Хирша в России по техническим наукам – 17. Мой индекс Хирша – 7. Для постсоветского пространства это немало.

Вначале у нас на заседании рабочей группы прозвучало предложение не вводить в состав диссертационного совета тех, у кого индекс Хирша меньше двух. Но эту цифру зарубили сразу. Никто не хочет на себя смотреть в зеркало.

Почему же россиян не публикуют?

–У меня много знакомых, которые работают в европейских журналах. Они мне прямо говорят: «Мы вас не ждём. Зачем нам конкурентов плодить?» В чём отличие металлургии? Мы прямо выходим на технологии. Если опубликовали статью – это явная заявка на технологию. Для большинства специалистов это сигнал: «Тут начали работать!» Они реагируют немедленно. Нашим конкурентам на Западе это невыгодно.

Как исправить ситуацию?

– Выводить наши собственные научные журналы на мировой уровень. Есть две крупные международных базы данных: Web of Science – в основном фундаментальные науки, Scopus – ещё и техника. Нам надо пробиваться в Scopus. Руководству Минобрнауки следует приложить к этому все свои силы. Сами журналы не справятся. Нужна помощь со стороны государства.

Я исполняю обязанности главного редактора в журнале «Известия вузов. Чёрная металлургия». Он три с половиной года пробивался в Scopus. Два сотрудника почти всё своё время посвящали только этому, вели бесконечную переписку.

Когда наши журналы попадут в международные базы – вырастет всё: и индекс Хирша, и импакт-фактор. Вы думаете, какой самый высокий показатель импакт-фактора наших журналов? Не считая медицину, фармакологию и все гуманитарные науки? 1,2! Представляете? У моего журнала, который я так лелею, – 0,1! И это ещё неплохо. А мировая практика такая: если импакт-фактор меньше двух – это вообще не журнал.

Вернёмся к фильтрам для членов диссертационных советов…

– Во-первых, надо учитывать количество аспирантов, защитивших диссертации под руководством учёного. Между прочим, вначале предложили смешную цифру – два! Подумайте только! Я настаиваю хотя бы на пяти.

Во-вторых, важно общее число опубликованных статей. Пока мы остановились на семидесяти. В принципе это нормально. Если ты плодотворно работаешь, 3–4 статьи в год трудно не подготовить.

Что ещё вам не по душе в нынешней системе защит?

– Не нравится курс на расширение роли и прав диссертационных советов. Мы для этого ещё не созрели. Во-первых, советы по составу не оптимальны. Во-вторых, нет добросовестности. Всюду всё на авось.

Раньше мы в экспертном совете ВАК просматривали все решения диссертационных советов. Примерно в 30% случаев возникали серьёзные замечания. Сейчас этого нет. Мы можем повлиять, только если жалоба поступила или скандал случился. Мне кажется, это неправильно.

Но больше всего меня удивляет список журналов ВАК. Почему с 2002 года исчезло деление журналов между экспертными советами, то есть в конечном счёте между специальностями. Поэтому специалист-литейщик или металловед-термист может публиковаться в «Вестниках» Тамбовского или Пензенского пединститутов. Это неприемлемо.

Нужна ли в принципе ВАК – единая вышестоящая структура?

– Конечно, в Соединённых Штатах её нет. Но там очень жёстко выдерживается рейтинг университетов. Я там пробыл месяц в 1991 году, и меня это поразило. Все университеты делятся на пять групп. И никогда университеты из первой группы рейтинга не возьмут к себе преподавателем того, кто закончил вторую группу, я уже не говорю про пятую! А мы не приучены к тому, что вузы резко отличаются по уровню, очень резко.

И всё-таки вы чувствуете курс на перемены?

– Безусловно. Я оптимист по жизни. Думаю, мы двигаемся в правильном направлении. Главное – прежде времени не забегать вперёд.

РЕЙТИНГ

3.44
голосов: 16

Галереи

КТЛП МИСиС

Кафедра технологии литейных процессов НИУ МИСиС (ТУ). 24 июня 2009 года.

28 фото

Обсуждение