Наука и технологии России

Вход Регистрация

Литературная буча в бутылке

Начавшись с вялого плеска в блогах, волнение вокруг преподавания литературы за месяц переросло в цунами и захлестнуло Охотный Ряд вкупе с Общественной палатой. «Долой министра! Долой Академию образования!» – неистовствовали зубатые щуки и премудрые пескари. Вместо Гоголя, Лескова, Пушкина и Радищева в примерном перечне книг, рекомендованных для прочтения в старших классах, фиговидцы обнаружили Улицкую (а у неё там какой-то казус с абортами!), Пелевина (а он пропагандирует наркоту!) и «малоизвестного литератора» Эппеля (а он порнограф тот ещё!). . Корреспондент STRF.ru вначале улыбался, затем негодовал, а под конец провёл небольшое расследование, чей результат был пресказуем: «Медный всадник» никуда не ускакал, а вот его многочисленных защитников, похоже, постигла участь бедного Евгения.

Летают валькирии, поют смычки…

Начать придётся издалека.

Будучи в Берлине, я не мог не заглянуть на бывшую Оперную площадь, где расположен один из самых необычных памятников, какие мне довелось повидать. Обычно монумент стремится повыше вознестись главою непокорной, этот же, напротив, уходил вниз, под землю. Не уверен, что речь шла о яме, скорее там было нечто вроде голограммы, но впечатление она производила неизгладимое: колодец книжных полок, уходящих всё глубже и глубже…

Именно на той площади в мае 1933 года состоялся грандиозный спектакль, какой и не снился автору «Сумерек богов». В двух шагах от Гумбольдтова университета правоверные партийцы разожгли костры из книг. Братья Манн и Герман Гессе, Стефан Цвейг и Лион Фейхтвангер полыхали под арийские арии доктора Геббельса – «Против декаданса и морального распада!», «Против подлости во взглядах!», «Против чуждого народу журнализма демократически-еврейского образца!».

Пожарище_на_Опернплац Пожарище на Опернплац 10 мая 1933 года

Они даже Генриха Гейне пытались было скинуть с дирижабля современности, да только песня про Лорелею была буквально растворена в немецкой крови, так что вовсе вытравить её из памяти не вышло – пришлось писать в учебниках «Автор неизвестен». Сам страдалец матрацной могилы лет за сто до того всё предвидел: «Кто сжигает книги, вскоре будет сжигать людей». И первый концентрационный лагерь не заставил себя ждать…

К чему ворошить этот пепел, спросите вы? Ну во-первых, завтра исполнится ровно 80 лет с того памятного дня, когда некий несостоявшийся живописец и паршивый писатель стал рейхсканцлером Германии. А во-вторых – грех не припомнить все эти высокоморальные лозунги, когда слышишь с трибуны Pornlament’а о семейной жизни кроликов и министре с топором, рубящем духовные скрепы, или читаешь фарисейские инвективы в адрес популярных авторов от пациентов Общественной палаты. «Против половой распущенности!» – этот лозунг сегодня звучит особенно злободневно.

Или вот ещё случай был… Недели две назад кто-то запулил бутылкой в окно дома-музея Набокова в Петербурге. В бутылке обнаружилась записка, пестрящая синтаксическими ошибками, смысл коей сводился к тому, что автор «Дара» был знатным развратителем малолетних и потому всем его поклонникам стоит поостеречься то ли божьего, то ли государева суда.

Письмо в бутылке! Океаническая почта! Да уж, тридцать три моря, не меньше, разделяют тех, кто Набокова прочёл и перечёл, кто ломал голову над шахматной задачей из «Других берегов» и ловил тень Ходасевича в «Парижской поэме», и тех, кто вряд ли хоть русскоязычную «Лолиту» держал в руках, но даже издали разглядел в ней плевелы педофилии.

Увы, патетичные речи обладателей ладно скроенных регалий и пиджаков при всей своей кажущейся важности – ровно такие же каракули в бутылках и битьё литературных окон.

Простите за пафос, но не могу не привести тут слова другого петербуржца, однажды произнесённые им в Стокгольме и вот уже несколько минут назойливо просверливающие мне память, – он самоуничижительно называл свой голос блёклым, но забыть его, раз услышавши в записи, сложно:

«Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжкими являются не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое – пренебрежение книгами, их не-чтение».

Меня потому так задело всё это чиновничье пустословие, что ни один обличитель и радетель даже не дал себе труд пару раз щёлкнуть мышкой и выяснить, например, кто же этот «малоизвестный литератор» Асар Эппель.

Асар Исаевич! Вас уже почти год как нет на свете, но я верю, что вы так или иначе прочтёте эти строки. Поэтому, во-первых, примите запоздалую благодарность за ваши блестящие переводы, артистичные семинары и остроумнейшие беседы. А во-вторых – простите Б.га ради тех, кто сквозь бури великодержавных дел никогда не доберётся ни до Сенкевича, ни до Бруно Шульца, ни до Виславы Шимборской ни в вашей, ни в чьей-либо иной интерпретации.

«Бог сохраняет всё, особенно слова прощенья и любви, как собственный свой голос».

Можно сколь угодно восторженно или саркастично относиться к невесёлой Улицкой, элитарному Эппелю, галлюциногенному Пелевину. Однако сложно спорить, что все они так или иначе отразили определённые периоды нашей истории – будь то паранойя пятидесятых, духота семидесятых или фантомность девяностых. В каком возрасте читать всё это – вопрос отдельный. Но совершить с их помощью небольшое путешествие во времени тем, кто родился много позже, вряд ли будет лишним.

А главная загадка – как прокрался в школьную программу автор, чья половая распущенность и коварное кощунство границ не знает, чего стоит одна сказка о царе Никите и его сорока дочерях или, прости Господи, «Гаврилиада»…

Деньги, карты, дым костра

Сыр-бор разгорелся из-за публикации «Примерной программы по литературе для 10–11-х классов». Один из её авторов, Борис Ланин, заведующий лабораторией литературы в Институте содержания и методов обучения РАО, уже подробно прокомментировал все нападки: Гоголя с Пушкиным в проекте программы быть и не могло, ибо их старшеклассники уже должны изучить, Куприн с Лесковым никуда не исчезали, а экзамена по «Казусу Кукоцкого» никто никогда не планировал.

Борис_Ланин
Борис Ланин: «В жизни тоже есть много неприятного, неинтересного, гадкого и уродливого. Однако воспитание происходит не только на прекрасном и пахнущем свежо»

В беседе с корреспондентом STRF.ru педагог пылал возмущением:

«Сегодня меня вызвал к себе президент Академии образования. Я там работаю 21 год, но был у него в кабинете впервые. Он попросил подготовить аргументированное опровержение, которое он отошлёт в “Российскую газету”. Он совещается с юристами и планирует подать на редакцию в суд. Автор намеренно вводит читателя в заблуждение!

Наша программа издана тиражом три тысячи экземпляров специально для обсуждения. Это промежуточный документ. Новый стандарт введут в 2020 году. У нас ещё целых семь лет. Между прочим, по закону об образовании эта программа не может иметь никакого значения, кроме рекомендательного. Программу по литературе определяет сама школа. Вариант учителя утверждают на педсовете – и он становится рабочим документом.

Кстати, есть такая коллизия: наполнение учебников идёт само по себе, а ЕГЭ и ГИА проводятся по другому списку текстов. Их принимает Федеральный институт педагогических измерений – и всё! Академия образования и педагогическая общественность получают их как данность, как благодать свыше. Почему об этом никто не дискутирует?

Программа всегда держится на традиционном принципе. Учитель должен видеть перед собой привычные тексты. Но литература меняется. Быков, Пелевин, Сорокин, Улицкая собрали максимальное количество премий. Это в какой-то мере является общественным признанием. Очень ополчились на Асара Эппеля, это наименее известный автор и наиболее удобная мишень. А мне кажется, это выдающийся современный писатель. Кто же о нём вспомнит, если не я? Это моя работа. Я должен указывать на хороших писателей, чей стиль является образцовым.

Когда Гоголь пришёл учиться в Нежинскую гимназию, современной литературой, то есть последней главой учебника, считалось творчество Ломоносова. Когда Гоголь ушёл из жизни, последней главой учебника стало уже его творчество. В российской традиции принято изучать современную литературу. Обычно это 5–10% от основного корпуса текстов. Если какие-то современные произведения оказались в программе – это не значит, что по ним будет экзамен, что их будут подробно разбирать на уроке, что будут задания такого же уровня сложности, как по “Войне и миру”. Возможно, их упомянут в лекционном обзоре или зададут для внеклассного чтения.

Давайте я вам приведу три примера, а вы скажете, нужно ли эти произведения изучать в школе. Первый герой сжигает христиан католической веры, не внимая их мольбам о пощаде. Второй герой идёт к иностранцу, покупает опиум, приготовляет из него напиток – и дальше подробно описаны его наркотические видения. Третий герой проигрывает в карты 43 тысячи рублей и тем самым разоряет свой род. Разжигание межнациональной розни, пропаганда наркотиков и азартных игр! А между тем это Тарас Бульба, художник из “Портрета” Гоголя и Николай Ростов из “Войны и мира”.

В жизни тоже есть много неприятного, неинтересного, гадкого и уродливого. Однако воспитание происходит не только на прекрасном и пахнущем свежо. Получается, “Муму” учит детей жестокому обращению с животными? А “Преступление и наказание” призывает к двойным убийствам? Литературу следует изучать, разговаривая о ней. Всё зависит не от перечня книг, а от учительского таланта».

Наркопритон мадам Карениной

Решив не ограничиваться рамками скандала, STRF.ru попытался выяснить у экспертов, насколько вообще уместны в школьной программе не прошедшие проверку временем авторы и острые темы вроде абортов и психотропных веществ.

Евгений_Ямбург Евгений Ямбург: «Дети живут не на Луне!»

Спуститься с Луны на Землю предлагает Евгений Ямбург, директор московского центра образования № 109, член-корреспондент РАО, входящий в Общественный совет при Минобрнауки:

«Пару лет назад одна старшеклассница вдруг задала мне совершенно замечательный вопрос: “А была ли Анна Каренина наркоманкой?” Когда я внимательно перечитал текст, увидел: она действительно принимала морфий не только после родов, а ещё по крайней мере три раза. Кто из нас обратил бы на это внимание ещё 10–15 лет назад? А ведь тут меняется концепция всего романа. Дама подсела на наркотики! С изменённым сознанием не только под поезд – куда угодно дернёшься. Пришлось провести серьёзное расследование, разговаривать с химиками. Выяснилось, что в XIX веке морфий наркотиком не считался: не было степени очистки, вызывающей привыкание. Это вам не “Записки врача” Булгакова.

Дети живут не на Луне. На все острые вопросы отвечать надо. Любой грамотный учитель поймёт, что волнует его ребят в первую очередь, и найдёт способ затронуть эти темы в программе внеклассного чтения или даже изучая классическую литературу XX века. Но любой перечень всегда ущербен. Важнее вопрос свободы духа самого учителя и его профессионализма.

Авторы должны пройти проверку временем? Вы будете смеяться, я не согласен. При жизни Булата Шалвовича Окуджавы мы ставили спектакль о нём. Не был он в чести, гадостей ему много делали. Но было понятно, что он останется в нашей культуре. У нас как? Пока человек не умрёт, биографию не напишут. Как сказал Пушкин, “они любить умеют только мёртвых”. Правда, и мёртвых тоже не очень.

Так вот – дети объезжали друзей Окуджавы, брали интервью. Так они оказались в квартире покойного Натана Эйдельмана, историка и писателя. Знаете, что он сказал? “Окуджаву читают и слушают и моя мама – она родилась в прошлом веке, и моя дочь, которая будет жить в XXI веке». Кстати, Тамара Эйдельман – замечательный историк, одна из лучших в Москве, преподаёт в 67-й гимназии.

Каждому своё? О вкусах не спорят? Тоже не соглашусь. Думаю, детям надо научить понимать и ценить разные течения в литературе – и рафинированные вещи, и почвенные. Условно говоря, и Шукшина, и Ахматову».

Евгений_Водолазкин Евгений Водолазкин: «Только классика – путь тупиковый»

Как в прошедшем грядущее зреет, так в грядущем прошлое тлеет, напоминает ведущий научный сотрудник Института русской литературы РАН, доктор филологических наук Евгений Водолазкин, вошедший в список финалистов премии «Большая книга»:

«Мне кажется, что современная литература в школе должна присутствовать. Есть вечные темы, безусловно, они всегда волнуют: потому это и вечная литература, что темы универсальные. Но есть в нашем времени какие-то вещи, на которые отзываются только современные авторы. Просто потому что таких проблем 100–150 лет назад не было. Не аргумент, что вот те, дескать, лучше, а эти хуже. Здесь нет абсолютного измерения.

Если мы пойдём по пути изучения только классики, то в общем, я думаю, это путь тупиковый. При всей моей огромной любви к классике, на которой я воспитывался, которую я и сейчас люблю читать для вдохновения, – при всём при этом нашим детям будет просто скучно в какой-то момент её читать, потому что очень многие вещи будут непонятны. А понимание классики иногда осуществляется через современную литературу. Парадоксальным образом это так.

Улицкая, например, по манере письма существует в традициях классического русского романа. Нужно обдумывать конкретные произведения, нужно взвешивать с разных сторон – со стороны качества, со стороны доступности школьнику. Но то, что в том или ином виде современная литература должна присутствовать, это несомненно.

Что касается абортов, наркотиков – к огромному несчастью, это факт нашей жизни. И, видимо, в какой-то степени это нужно знать и школьникам. На мой личный взгляд, просто умнее себя вести надо, и тогда не нужны будут никакие аборты.

Я бы сказал, что решать такие больные, животрепещущие темы нужно не через литературу. Скорее это дело публицистики – заниматься такими вещами. Часто литература просто констатирует факт, и для среднего взрослого читателя это нормально, он сам думает о том, что ему дальше делать. Не дело литературы учить и делать выводы – тогда это была бы не литература, а что-то другое.

В детстве и в подростковом возрасте нас преимущественно учат. Человек формируется на культуре поучений. Поэтому всё-таки в случае каких-то острых тем, наверное, лучше уйти к публицистике, которая в общем более внятно говорит, что хорошо, а что плохо. А литература часто этого не говорит. Поэтому острые темы, может быть, не стоит поднимать вообще.

Существует же масса тем, которые абсолютно нейтральны. И, я думаю, вполне может быть найден консенсус и по Улицкой, и по Пелевину, – у них есть вещи, которые устроят всех, если разобраться».

РЕЙТИНГ

4.42
голосов: 19

Галереи

Торжественная церемония награждения победителей конкурса «Учитель года – 2012» в Кремле, 3 октября 2012 года

3 октября 2012 года в Екатерининском зале Большого Кремлёвского дворца в Москве состоялась торжественная церемония награждения победителей всероссийского конкурса «Учитель года – 2012». В церемонии принял участие Президент России Владимир Путин, который вручил награды и подарки победителям, которых в этом году оказалось двое: учитель русского языка и литературы московского центра образования №1497 Вита Кириченко и учитель МХК Сергиево-Посадской гимназии имени И.Б. Ольбинского Александр Демахин. Имена чемпионов объявлял председатель жюри, ректор МГУ академик Виктор Садовничий. По окончании торжественной части президент больше часа общался с учителями, которые задавали ему насущные и, порой, неудобные вопросы. На церемонии также присутствовали помощник Президента РФ по вопросам образования и науки Андрей Фурсенко и министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов

34 фото

Обсуждение