Наука и технологии России

Вход Регистрация

Как реформировать российскую аспирантуру

Зачем молодые люди поступают в аспирантуру, каким видят своё будущее после защиты, реально ли повысить качество диссертаций, введя обязательное требование публикаций в высокорейтинговых зарубежных журналах? Редакция STRF.ru опросила нынешних и бывших аспирантов, а также научных руководителей, чтобы выяснить: как повысить эффективность российской аспирантуры.

Эту публикацию мы решили подготовить после того, как провели опрос учёных, уехавших работать за рубеж или получивших там учёную степень. Большинство наших экспертов охотно и, главное, оперативно откликнулись на просьбу рассказать о специфике работы аспирантуры в разных странах. Совсем другая ситуация сложилась, когда мы взялись собирать комментарии о российской практике. По телефону многие аспиранты крайне неохотно и односложно отвечали на вопросы, а те, кто обещал сообщить своё мнение по почте, так и не удосужились это сделать. Возможно, проблемы российской аспирантуры уже настолько им надоели, что в очередной раз обсуждать показалось неинтересно и бессмысленно. К счастью, нашлись неравнодушные люди, которые верят, что российскую аспирантуру можно превратить в результативный институт, и предлагают для этого конкретные меры.

Уехать или остаться?

Алексей Ломакин, старший научный сотрудник медицинского факультета Гарварда, выпускник МГУ:

Алексей_Ломакин
Алексей Ломакин: «За последние 10 лет почти нулевой процент выпускников российских вузов смог получить именную стипендию для обучения в ведущих университетах мира. Одна из причин – полное отсутствие навыка говорить/писать о науке доступным для ненаучной аудитории языком»

– Я окончил аспирантуру факультета биоинженерии и биоинформатики Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова в 2009 году. В начале 2010 года защитил диссертацию по двум специальностям: «молекулярная биология» и «клеточная биология» на биологическом факультете МГУ. В дальнейшем проходил краткосрочную стажировку в Медицинском институте Говарда Хьюза (Howard Hughes Medical Institute, HHMI) и в Институте Карнеги в Вашингтоне, США. В конце 2010-го, пройдя конкурсный отбор и серию собеседований, я был принят в качестве старшего научного сотрудника на кафедру клеточной биологии медицинского факультета Гарвардского университета (Harvard University) в Бостоне, США. Получил именную стипендию Американского общества по изучению лейкемии и лимфомы (Leukemia & Lymphoma Society, LLS), а также стал приглашённым экспертом в Йельском университете (Yale University) в Нью-Хейвене, США.

Из плюсов российской аспирантуры можно отметить предоставление практически бесплатного общежития. Также она гарантирует обретение самостоятельности и ответственности, закалку характера! Высочайший уровень научно-теоретической подготовки в российских научных школах признан во всём мире. Вот только практическая подготовка наших специалистов заметно отстаёт по сравнению с западными.

Из минусов: ничтожные стипендии, отсутствие именных стипендий, слабое привлечение крупных компаний к спонсированию аспирантов и профессорско-преподавательского состава. На протяжении всего срока обучения должен преподаваться английский язык, а также маркетинг и менеджмент в сфере научного образования, науки и наукоёмких технологий. Необходимо устраивать систематические тренинги по написанию грантов, научных и научно-публицистических статей. За последние 10 лет почти нулевой процент выпускников российских вузов, включая аспирантов, смог получить именную стипендию для обучения в аспирантуре/докторантуре ведущих научно-исследовательских университетов мира – Гарвардского, Кембриджского, Оксфордского, Йельского, Принстонского, Стэнфордского университетов, а также Массачусетского и Калифорнийского технологических институтов. Одна из основных причин – полное отсутствие навыка говорить/писать о науке и научных проблемах доступным для ненаучной аудитории языком, а также отсутствие навыка «за малым видеть большое» (идиома: «see the forest for the trees»). Ведь зачастую грантовые фонды, крупные частные компании и даже коллеги-учёные, решающие вопрос о выдаче стипендий/грантов, не имеют ни малейшего представления о чьей-то узконаправленной области исследований и, что самое важное, её научно-практической ценности. И здесь критический фактор – умение абстрактно мыслить и выражаться на языке, понятном даже старшекласснику (естественно, наряду с выдающимся академическим портфолио). Я лично до сих пор испытываю некоторые трудности с этим, но уникальный опыт, полученный в школе-студии научной публицистики под руководством главного редактора журнала «Химия и жизнь – XXI век» Любови Стрельниковой в МИСиСе, очень мне пригодился в дальнейшей научной деятельности. Поэтому хотелось бы включить подобные курсы в обязательную программу научного образования в России.

Ещё один минус – зацикленность на требованиях ВАК. Российские научные журналы, входящие в список ВАК, никто, к сожалению, на Западе не признаёт и не читает. Поэтому вместо двух средненьких статей в русском журнале из списка ВАК лучше опубликовать одну основательную работу в хорошем международном реферируемом журнале. Стоит подумать о более глобальном формате и уровне российской науки.

Я считаю, что нужно увеличить время обучения в аспирантуре до четырёх лет. Этот срок оптимален для завершения научного проекта, публикации его результатов в реферируемом научном журнале. Публикация статьи с потенциально высоким импакт-фактором занимает около года; теперь прибавьте к этому выполнение собственно проекта, посещение конференций, сдачу кандидатских экзаменов и т.д.

Сергей Тугин, аспирант второго года обучения Санкт-Петербургского госуниверситета:

Сергей_Тугин
Сергей Тугин: «Когда я приехал в Финляндию, мне сразу же предоставили рабочий стол, компьютер и всё, что мне надо, – от и до. В России же мне приходилось таскать в университет свой ноутбук и искать, где присесть»

– Я биолог, окончил кафедру высшей нервной деятельности Санкт-Петербургского университета. Поступил в аспирантуру. Занимался когнитивными исследованиями. Параллельно решил попробовать свои силы за границей. Подал заявку на грант в финский Центр международной мобильности CIMO (Centre for International Mobility). Правда, выиграть мне удалось только с девятой попытки. Сейчас нахожусь в университете Финляндии – Aalto University, факультет биомедицинской инженерии и компьютерных наук (BECS). Грант рассчитан на год – буду получать по 1200 евро в месяц. Если я за это время хорошо себя зарекомендую, то мне его продлят ещё на полгода.

Один из недостатков нашей аспирантуры в том, что в ней нет образовательного компонента. В Финляндии, например, очень много внимания уделяется возможности проходить квалификационные курсы по интернету. Ты слушаешь какой-то курс, того же MIT, читаешь книгу, а после этого сдаёшь по ней тест или что-то вроде экзамена. Если быть объективным, то у многих наших профессоров, в том числе и академиков, могут быть не совсем адекватные лекции, которые тяжело воспринимать. Хороший учёный не всегда бывает хорошим лектором. Я сейчас занялся новой для себя областью – линейной алгеброй. Когда начал просматривать видеоролики, понял: то, что нам рассказывали в университете, – это просто тихий ужас. Я за две недели выучил больше, чем за два года в университете. Тот материал, который я почерпнул в 20 видеороликах, понятнее и гораздо интереснее.

Мой научный руководитель – Анна Шестакова, один из организаторов альтернативной аспирантуры БиоН, – положительно отнеслась к моему решению уехать в Финляндию. Хотя из общения с другими аспирантами я знаю, что многие научные руководители к подобным инициативам относятся крайне негативно. Даже поездка на две недели в научную школу оборачивается скандалами, ультиматумами вроде «или ты едешь, или остаёшься у меня аспирантом».

Для меня на первом плане стоит вопрос – где я смогу эффективно заниматься наукой. В Финляндии это проще. Я не хочу ругать Россию и российскую науку. Но когда я приехал в Финляндию, мне сразу же предоставили рабочий стол, компьютер и всё, что мне надо, – от и до. В России же мне приходилось таскать в университет свой ноутбук и искать, где присесть.

Я пока не знаю, окончу российскую аспирантуру или нет. Для меня очевидно, что критерии, по которым определяется выпускаемый аспирант, совершенно не котируются в Европе, Америке и во всём остальном мире. ВАКовские статьи нигде не признаются, кроме России. Если бы требовалось представить англоязычные статьи в журналах с высоким импакт-фактором, было бы гораздо ценнее. Для меня возможность оценить работу учёного дают статьи и патенты. Всё остальное необъективно.

Плюс нашей аспирантуры – фундаментальность. Наши профессора, научные руководители колоссально образованные, интеллектуально развитые, эрудированные. В этом плане им, наверное, нет равных в мире.

Наука vs бизнес

Михаил Мишнёв, аспирант Российского государственного технологического университета им. К.Э. Циолковского (МАТИ):

Михаил_Мишнёв
Михаил Мишнёв: «Я немного разочаровался в аспирантуре. Наука ради науки меня не интересует»

– Я поступил в аспирантуру, потому что хотел заниматься наукой. Ещё в студенческие годы работал на кафедре, ставил эксперименты на установках. Но сейчас я немного разочаровался. Наука ради науки меня не интересует. А предприятия не внедряют то, что разрабатывают учёные. У нас не теоретическая аспирантура. Мы занимаемся технической стороной вопроса. Например, моя тема связана с функциональными покрытиями, в частности изучаю износостойкость. Вроде тема актуальная. Но на практике используется то, что давным-давно себя зарекомендовало, никто не хочет вкладывать деньги в новые технологии. А иной раз присутствует договорённость: внедряется именно это, а не то. Не всегда человек, который семи пядей во лбу и придумывает какие-то интересные вещи, может реализовать себя в таких условиях.

В настоящее время меня привлекает работа на реальном производстве, хочу попробовать себя как инженер. Также буду заниматься преподаванием. Это здорово, когда тебя слушают люди, когда есть живой диалог, можно воплотить разные концепции преподавания. Но опять же только преподавать и получать за это копейки, оставаться у разбитого корыта – неперспективно.

Если бы в моей власти было что-то изменить в нашей аспирантуре, то я бы ввёл какие-нибудь обязательные занятия – по математике и физике, например. Преподавая студентам, я уже начал сам забывать некоторые вещи. Мне это очень не нравится. Если была бы возможность посещать дополнительные курсы, я бы это делал.

Алексей Леонтьев, генеральный директор компании «Наноэлектронные системы», одного из проектов Зеленоградского наноцентра, окончил аспирантуру Московского института электронной техники, кандидат экономических наук:

Алексей_Леонтьев
Алексей Леонтьев: «В большинстве диссертаций не хватает аналитики и критической составляющей»

– В 2005 году окончил институт, до 2008-го учился в аспирантуре. Вовремя не защитился – по объективным обстоятельствам; тогда на работе была очень сильная нагрузка, и я успел дописать диссертацию и защитить её в начале 2009 года. Конечно, процедура защиты забюрократизирована: нужно подготовить целый пакет документов у различных организаций, собрать подписи у рецензентов, оппонентов и т.д. За неделю нужно было объехать много мест в Москве, чтобы собрать подписи рецензентов и отзывы.

В аспирантуру меня позвал мой научный руководитель, у которого я писал диплом. Я сдал экзамены и начал работать над диссертацией. Параллельно с учёбой в очной аспирантуре я ещё преподавал. Если говорить о плюсах, то опыт преподавания и занятия исследовательской работой очень помогают мне в карьере. Эти навыки, наверное, я нигде бы не смог приобрести.

Ещё будучи студентом, начал подрабатывать в небольшой компании. Недавно перешёл в дочернюю фирму – это стартап в области микронаноэлектроники. Также я занимаюсь коммерциализацией технологий при институте – выводим на рынок разработки учёных МИЭТа.

Я до сих пор читаю лекции в институте, мне интересно делиться со студентами своими знаниями. Это, что называется, для души. В МИЭТе я числюсь доцентом на 0,25 ставки. Мне это позволяет заниматься саморазвитием. Я постоянно в курсе каких-то научных тенденций, новостей в академической сфере, общаюсь на кафедре с другими преподавателями, со своим научным руководителем. Кроме того, когда готовлю лекции, приходится изучать много информации в журналах, чтобы представить более свежий материал.

Что касается качества диссертаций, то они все разные. Ко мне обращаются будущие кандидаты наук, чтобы я сделал отзыв либо посмотрел их работу. Некоторые вроде и ёмкие, и глубокие. Но в то же время их будет сложно применить на практике. В большинстве диссертаций не хватает аналитики и критической составляющей. Я думаю, надо разработать систему – может быть, даже аналогичную зарубежной, которая позволила бы при приёме в аспирантуру определять, у кого действительно есть интерес и способности заниматься исследованиями. Чтобы аспиранты были конкурентоспособными и на международных научных аренах.

Вместо списков ВАК рейтинговые журналы

Аркадий Карякин, заведующий лабораторией электрохимических методов кафедры аналитической химии МГУ имени М.В. Ломоносова, редактор журнала Electroanalysis, доктор химических наук, профессор:

Аркадий_Карякин
Аркадий Карякин: «Чтобы повысить качество аттестационных работ, нужно ввести обязательное требование наличия публикаций в серьёзных рецензируемых иностранных журналах с высоким импакт-фактором»

– Стипендии у студентов и аспирантов просто смешные. Наша страна держится исключительно на энтузиазме молодых людей. Я понимаю, как им тяжело, поэтому большую часть средств от грантов лаборатории направляю на поддержку молодёжи.

Чтобы повысить качество аттестационных работ, нужно ввести обязательное требование наличия публикаций в серьёзных рецензируемых иностранных журналах с высоким импакт-фактором. Так сделано за рубежом. Возьмите скандинавские страны – Швецию, Финляндию: у них требуется около пяти публикаций в высокоцитируемых журналах. В России же берут два российских журнала и прекрасно защищаются. До тех пор, пока это будет практиковаться, качество работ будет очень низким.

И не надо мне говорить, что российским учёным не дают печататься за рубежом. Они просто этого не хотят. Я как редактор журнала Electroanalysis пытался сделать спецвыпуск с нашими учёными, так никто не хочет! Никому это не надо. Они предпочитают публиковаться в каких-то простеньких журналах, которые никто не читает и не цитирует. Через аспирантуру можно замотивировать учёных, чтобы они хоть что-то делали и нормально публиковались. Конечно, самому аспиранту будет трудно подготовить статью, задача научного руководителя ему помочь.

Сейчас в аспирантуру поступают достаточно мотивированные люди. От армии «откосить» есть масса других способов. Конечно, остаются и те, кто хочет просто перекантоваться в Москве и найти себе место под солнцем. Но у нас в университете таких мало, в основном ребята хотят заниматься наукой, их калачом не заманишь в другую сферу, даже в высокооплачиваемую фирму.

В российской аспирантуре есть свои традиции. Нет смысла их сильно ломать. Реформу с публикациями легко провести. Со стипендиями сложнее, нужны деньги. Всё остальное – непринципиально. Я недавно в Финляндии оппонировал, так меня заставили приобрести фрак. Я оппонент, а значит, должен быть во фраке! Ну, можно перенять. Только какой в этом смысл. Зачем нам это?

Иван Ивонин, начальник научного управления Томского госуниверситета:

Иван_Ивонин
Иван Ивонин: «Очень много работ защищают депутаты регионов. Мне кажется, эти диссертации нужно вывести в отдельную категорию, как это происходит на Западе»

– Необходимо подтягивать к прожиточному минимуму стипендии, чтобы ребята работали «на науку», а не где-то ещё пытались заработать на жизнь. Что касается общежитий, я думаю, здесь каждый вуз решает вопрос по-своему. Ещё одна проблема со сроками обучения. Нужно всё-таки по приоритетным направлениям увеличить обучение до четырёх лет. Эта триада – «срок, стипендия и проживание» – во многом определяет ситуацию в аспирантуре.

Качество работ технического и естественно-научного направления, мне кажется, в среднем неплохое. Трудно написать диссертацию, условно говоря, в области химии, биологии, материаловедения, пытаясь скомпилировать из нескольких других. Вряд ли это увенчается успехом. На этих направлениях часто «сидят» фундаментальные школы, которым десятки лет. Руководители, конечно, следят за качеством работ.

В аспирантуре социально-экономического профиля можно навести порядок, выделив отдельным блоком «мастеров администрирования». Очень много работ защищают депутаты регионов. Мне кажется, их нужно вывести в отдельную категорию, как это происходит на Западе.

Публиковаться в журналах своей страны просто необходимо. Также необходимо, чтобы эти журналы (во всяком случае, ведущие вузовские и Академии наук) переводились и выпускались зарубежными изданиями. В этом случае и приоритет своей страны будет соблюдён, и продемонстрируем миру наши возможности. В обязательном порядке требовать от аспирантов публиковаться за рубежом не надо.

РЕЙТИНГ

4.25
голосов: 8

Обсуждение