Наука и технологии России

Вход Регистрация
20.08.12 | Организация научной деятельности: Академическая наука Вузовская наука Пётр Старокадомский, постдок Техасского университета в Далласе, США, окончил Львовский национальный университет, степень кандидата биологических наук получил в Институте молекулярной биологии и генетики (Киев) в 2006 году. Ведёт популярный научный блог http://imbg.livejournal.com и участвует в проекте Биомолекула.ру

На Запад за диссертацией

Редакция STRF.ru провела опрос среди работающих за рубежом учёных о том, как устроена аспирантура разных странах мира. Все наши респонденты охотно откликнулись и подробно рассказали об этом этапе научной карьеры, который они прошли сами либо наблюдали как руководители лабораторий. В материале «Особенности национальной защиты» собраны сведения об аспирантурах США, Канады, Японии, Австралии, Франции, Финляндии, Швейцарии. Отдельно мы публикуем статью биолога и популяризатора науки Петра Старокадомского о том, что должна давать аспирантура молодому учёному.

Пётр_Старокадомский Пётр Старокадомский: «Мой вывод печален: если человек хочет работать в науке, ему нечего делать в нашей аспирантуре и надо обязательно уезжать»

Аспирантура во всех странах мира выглядит принципиально одинаково. Вступительные экзамены, потом курсы и лекции, промежуточные экзамены – это первые два-три года. Потом начинается усиленная работа в лаборатории – как правило, за два-три года надо провести законченное исследование, опубликовать результаты в научных журналах «для взрослых» (1–3 статьи, зависит от места), доложиться на паре конференций, написать диссертацию и защитить её публично перед комиссией учёных, признанных в вашей области.

Это справедливо и для Европы, и для Израиля, и для США, ну и для наших стран (Украина, Россия). Да и во времена СССР так было. Просто потому, что такая структура логична. Смысл аспирантуры заключается в том, чтобы вчерашнего студента, ориентированного на запоминание данных из учебника, плавно превратить в зрелого учёного, который уже творит науку своими руками. Диссертация – это первый пробный камень, первая настоящая научная работа, что подразумевает описание чего-то, что до этого было неизвестно. Т.е. аспирант берёт на себя смелость утверждать: данный феномен объясняется именно так. В этом его поддерживают официальные руководители, которые разделяют ответственность за это заявление. После аспирантуры – всё зависит от человека – он идёт либо дальше в науку (постдок у них или научный сотрудник у нас); либо уходит в компании на более высокую зарплату, но при более нудной и однообразной работе; либо становится торговым представителем (за счёт знаний структуры научных организаций их берут охотно). Ну, или меняют профессию – открыть, что наука тебе надоела, никогда не поздно и не стыдно.

Аспирантура должна давать в идеале студенту:

  1. Умение синтезировать новые гипотезы и доказывать их.
  2. Умение организовывать работу групп.
  3. Умение описать полученные результаты. Как следствие – протолкнуть в сильный журнал и получить грант на исследования.

Все три направления наша, отечественная, аспирантура разучилась давать или давать уже не может. Те шесть лет, что я провёл в аспирантуре (в качестве соискателя), я до сих пор вспоминаю с жалостью, как бездумно потраченное время. Чем-то похоже на армию: вместо обучения мы бесконечно маршировали и зубрили безнадёжно устаревшую тактику. Я до сих пор чувствую, сколько бесценного времени ушло безвозвратно, и чтобы достичь уровня моих западных одногодок, мне пришлось работать как проклятому, уже будучи постдоком, нагоняя всё, что пропустил.

Умение синтезировать новые гипотезы и доказывать их

На самом деле это очень важно – научить молодого учёного не бояться заявлять спорные вещи. Ведь до этого он 15 лет (школа плюс университет) в большинстве случаев был обязан говорить только хорошо известные истины. Это создаёт такое психологическое состояние, когда ты понимаешь, что спорные вещи говорить опасно: тебя могут отругать, покритиковать, выставить в неловком свете. Гораздо проще говорить старые избитые истины – тогда особой критики не будет. Аспирантура же именно учит молодого учёного спорить, отстаивать свою точку зрения, учит воспринимать критику и не бояться её, а в идеале – искать её, «нарываться» на критику, с тем чтобы потом использовать её в дальнейшей работе. Для этого аспирант должен создать свой проект, а его руководитель помочь ему.

В_библиотеке_University_of_Texas
В библиотеке University of Texas

Роль руководителя огромна. Однако после развала СССР большинство людей, которые могли бы аспиранта обучить такой независимости, уехали на Запад либо были выгнаны своими менее одарёнными, но более зубастыми коллегами. В итоге к власти дорвались посредственности, которые сами не способны сгенерировать что-то новое, а научить этому и подавно не могут. Более того, такие преподаватели исподволь навязывают свой опыт: выделяться не надо, тише едешь, дальше будешь. В итоге наши курсы для аспирантов – это 20-летней давности конспекты, которые привычно читает очень слабый специалист (а это большинство преподавателей на сегодня). Спорить с такими нельзя – себе дороже. Английский язык или философия, которые традиционно сдаются на отлично всеми, так и остаются на бумаге – реальные знания о структуре мира либо умение вести беседу на английском почерпнуть из этих курсов не удастся. А без иностранного языка не получится даже заниматься самообразованием – львиная доля современных научных пособий, новостей и статей печатается на английском языке.

На Западе большинство профессоров, читающих курсы для аспирантов, – действующие учёные, люди с острым умом и огромной работоспособностью. Многие из них ищут ответы на неведомые вопросы, находятся на переднем крае науки и готовы об этом говорить. То, чему они учат, – по крайней мере, это последние научные данные. Студент уже сам должен в этом разобраться и вложить себе в голову, при желании у него есть все ресурсы – онлайн-программы, широкий выбор материалов, современные лаборатории и библиотека, в которой даже можно спать на удобных креслах.

Вокруг аспиранта на Западе постоянно дух соревнований и свежести – тут поощряют спор, дискуссию и творчество. Скачать реферат из интернета или пронести микронаушник на экзамен – признак неудачника, не способного написать самостоятельно; поймать аспиранта на плагиате – хоть не ЧП, но довольно громкое событие, с последующими санкциями.

Умение организовывать работу групп

Второе большое отличие – это коллективизм в исследованиях. Опять же – за счёт потери при развале СССР самой продуктивной и очень немногочисленной «фракции» суперспециалистов, наша наука в целом развалилась из-за невозможности создать скоординированные научные паутины – несколько групп, которые с разных сторон работали бы на единый результат. Если вокруг аспиранта нет реально работающих мультигрупп (по типу «Москва–Киев–Новосибирск–Париж»), он никак не может обучиться организовывать такие группы. А в одиночку сегодня могут создать что-то выдающееся только единичные счастливчики, остальные подбирают прошлогодние крошки со стола. Хотя многих это и устраивает – хоть мало денег, но зато спокойно, тихо, – однако с точки зрения обучения аспиранта это болото бесперспективно.

На Западе огромная роль отводится постоянному созданию научных сетей. В стипендию каждого аспиранта заложены деньги (и немалые) на поездки – он обязан несколько раз в год посещать крупные конференции или другие лаборатории. Такое ощущение, что научную среду постоянно перемешивает огромной ложкой невидимая рука. А если учесть, что местные профессора в большинстве своём приветливы и охотно поддерживают научные беседы, аспирант быстро обрастает знакомствами, которые в будущем ему очень пригодятся при поиске работы.

В разрезе этого раздела стоит упомянуть о различии этики общения наших и западных профессоров. Большинство выходцев из СССР несут на себе эдакие маски бояр: не отвечать на письма по делу, не перезвонить либо забывать о договоренностях – для них это какой-то негласный профессиональный признак. В отличие от наших, большинство западных профессоров будут извиняться даже если опоздают с ответом на письмо незнакомого аспиранта на один-два дня, независимо от регалий и занятости. Эта открытость, пусть она и на публику, всё равно не оставляет равнодушным и поощряет к постоянному общению и новым знакомствам. И поскольку умение коммуницировать аспирант черпает из непосредственного ежедневного общения, копируя обычаи и нравы среды, в которой он вращается, то выводы о различиях двух систем можно сделать самим.

Умение описать полученные результаты. Как следствие – протолкнуть в сильный журнал и получить грант на исследования

В Америке бытует шутка: «Русский учёный – это человек, способный десятью способами объяснить, почему у него не получится эксперимент». И, к сожалению, это правда.

Большинство отечественных руководителей аспирантов идут по научной жизни в трагической маске непризнанного гения, который, мол, сознательно игнорируется вражеской западной наукой. И этой отчуждённостью от передового края науки очень легко заразить молодого аспиранта – что толку дерзать, если перед тобой железная стена! Значит, можно и не стараться – логика легка и проста.

На самом деле ответ лежит чуть в другой плоскости. Это правда – иностранные журналы недолюбливают наших авторов, но происходит это по причине того, что последние абсолютно пренебрегают правилами игры. Даже если работа сделана хорошо и основательно, – что уже редкость для отечественных лабораторий в силу слабого финансирования (хорошая доказательность современных работ требует сотни тысяч долларов), – существует ещё одно препятствие. На Западе очень щепетильно относятся к оформлению работы, к прорисовке рисунков, графиков и таблиц, подбору слов – одним словом, оформительские работы занимают чуть ли не больше времени, чем сами эксперименты. Это, кстати, понимало и поколение сильнейших учёных СССР, которых безжалостно вытолкнули за рубеж, – достаточно посмотреть отточенность отечественных публикаций 80-х годов.

Когда в современный научный журнал приходит неряшливая статья, оформленная с нарушением всех правил, – не важно, из России или из Мексики, – она сразу возвращается нерассмотренной. Но вместо того чтобы доработать свой материал, можно воспринять это как обиду по этническому признаку. И постепенно молодым аспирантом усваивается нелепое правило: это не мы такие, это они нас не принимают. И трагическая маска начинает постепенно скрывать от него горизонты науки. Публиковаться же в большинстве отечественных журналов нет смысла, поскольку те не выполняют заявленной функции – они не доносят новостей до читателей ввиду полного у них отсутствия последних.

На Западе аспиранты оформляют каждый рисунок или таблицу по 10–20 раз, не говоря уже о текстах, – пока профессор не останется доволен. Это их первичная задача, которая вырабатывает усидчивость и учит эстетике подачи информации. А если учесть, что аспирант поощряется к постоянным участиям в конференциях, он должен всё больше и больше времени тратить на оформление работы. Постепенно с опытом приходит понимание, что одни и те же результаты, по-разному оформленные, будут иметь разный эффект – одни пройдут незамеченными, другие вызовут сенсацию. Это даёт бесценный опыт.

Умение правильно оформить свои мысли – один из критических навыков, которому можно обучить только постоянной практикой под руководством опытного наставника. Главное отличие западной аспирантуры от нашей – это сама атмосфера: на Западе престижно самому достичь всего через постоянную работу, у нас за последние 20 лет девизом стало «Обмани систему». Поэтому нашим аспирантам (так же как и студентам) не грозит быть услышанными: их стиль жизни – скачать за ночь реферат и потом рассказывать друзьям, как он с чистого листа читал его во время защиты.

Итог – сегодняшние аспиранты (а значит, завтрашние преподаватели и учёные) пишут из рук вон плохо, говорю как редактор научно-популярного журнала «Биомолекула.ру». Они не представляют, как корректно общаться с коллегами, не представляют, как можно на общем собрании высказать еретическую мысль и отстоять её, они не привыкли работать ни руками, ни головой. И в этом их вина лишь отчасти – такое поведение диктует им вся атмосфера затхлости академических институтов. Поэтому мой вывод печален: если человек хочет работать в науке, ему нечего делать в нашей аспирантуре и надо обязательно уезжать. Или пытаться поступать в те немногие лаборатории в нашей стране, где ещё есть смысл находиться – но в них, как правило, попасть и выжить ещё тяжелее.

РЕЙТИНГ

4.48
голосов: 21

Галереи

Люди в науке. Искусство науки - 2011

Работы участников конкурса

93 фото

Обсуждение