Наука и технологии России

Вход Регистрация

Исламский вирус мятежа

В болезненную дискуссию о будущем СМИ отечественная научная журналистика включаться не спешит. За последнюю четверть века отрасль привыкла к своему месту внутри журналистской иерархии ценностей – где-то между спортом и культурой, на последних полосах. В то время как всякое уважающее себя печатное издание или новостной портал считали приличным завести рубрики «Технологии» или «Медицина», открыть же раздел «Наука» мог решиться только очень отважный главред, не отказывавший своему читателю в интеллекте. Те времена прошли, и у общества вновь пробудился интерес к научной тематике. Не без помощи кремлёвских политтехнологов, придумавших проекты «Сколково», мегагрантов и megascience.

Конференция Всемирная конференция научных журналистов проходила в Дохе, столице Катара, 26–29 июня 2011 года. Её посетили почти 730 участников. Фото WCSJ2011

 

Уловив намёк, на рынок вышло сразу несколько новых научно-популярных изданий, не отличающихся, впрочем, разнообразием форматов. Выйдя из тени, наша научная журналистика ничем примечательным не отметилась, да простят меня коллеги. В то же время западная – не первый год экспериментирует с новыми форматами, нишами, стартапами. Там научные журналисты, едва оправившись от шока жёстких увольнений во время последнего финансового кризиса, почти уже махнули рукой на традиционные форматы СМИ, да и чего уж лукавить – на СМИ вообще: больше из них выжать нечего. Они уже успели податься в блогеры, пресс-службы университетов, позаниматься бизнесом и вернуться обратно в журналистику, так и не найдя ответов на свои вопросы. Между тем большинство скорее согласны с утверждением, что устойчивое профессиональное будущее кроется в новых формах коммуникаций между наукой и обществом. Примерно в таком контексте проходила на прошлой неделе Всемирная конференция научных журналистов – WCSJ2011. В Дохе, столице государства Катар, собрались коллеги из разных уголков планеты, чтобы обсудить перспективы развития профессии и обменяться опытом. Каким должно быть интернет-СМИ, чтобы его читали? Каким должен быть журналист, чтобы перекричать блогосферу? Каким должен быть научно-популярный журнал, чтобы читатель захотел на него подписаться? Я не знаю ответы на два первых вопроса, но я знаю ответ на последний: журнал должен представлять собой ожившие интерактивные истории, умещающиеся в планшетном компьютере. Аналогичным iPad-версии американского журнала Popular Mechanics, презентованной на конференции. Любопытствующих отсылаю в магазин на iTunes, я же продолжу рассуждения о судьбах мировой журналистики.

Участники СМИ ближневосточного региона научная тематика пока ещё востребована мало. Фото WCSJ2011

 

Мне приходится работать в рамках отечественной парадигмы, гласящей, что научная журналистика – это особый вид деятельности, в названии которого слово «журналистика» затесалось по недоразумению. Шаг влево, шаг вправо – и тебя упрекают в том, что ты залез на чужую территорию – в политику, жёлтую прессу, журналистику мнений и бог знает куда ещё. Ты – переводчик, говорят все вокруг, твоё дело поговорить с учёным и аккуратно записать, что он скажет, упаси бог, прибавить что-то от себя или упростить. Подобная узкая трактовка научной журналистики сохранилась, видимо, только в России, в чём мне не раз приходилось убеждаться. За рубежом эту деятельность воспринимают, изучают и реализовывают как обычную журналистику, где есть место расследованиям, авторским размышлениям, скандалам, слухам, политическим интригам. В этом смысле научная журналистика ничем не отличается от спортивной, политической или светской: те же практики, другой объект. Ну какая, скажите, связь между арабскими революциями и научной журналистикой? Если вы скажете – никакой, то ошибётесь.

Во имя революции

Конференция в Дохе ещё задолго до начала получила изрядный пинок от революционеров. Начнём с того, что право на её проведение выиграла Арабская ассоциация научных журналистов, пообещавшая сделать мероприятие с ближневосточным и африканским колоритом. В этих регионах по сравнению с общемировым уровнем слабая наука и местная журналистика не балует её своим вниманием. Журналисты в африканских и ближневосточных странах не свободны и часто подвергаются преследованиям. Их убивают, сажают в тюрьмы, вынуждают эмигрировать, вещать из подполья. Господство идеологии, страх, цензура – вот условия, в которых работают местные репортёры. И что интересно, в тех же условиях в СССР произошёл расцвет научно-популярного жанра и научной журналистики. За популярные книги учёным платили хорошие гонорары, писать для публики было престижно, за это давали членство в Союзе писателей со всеми присущими благами. Журналисты отдела науки центральных и региональных изданий имели возможность освещать космические запуски, прорывные на тот момент технологические проекты, стройки АЭС, выезжать для работы за рубеж. Разумеется, были на них и цензоры с идеологией, и всё же то был уголок свободы по сравнению с другими журналистскими специализациями. В арабских и африканских странах подобного расцвета произойти не могло по одной простой причине – там нет сильной науки. Для её создания нужно сочетание нескольких факторов: много образованных людей, большие денежные ресурсы и мотивация правительства. Доступное массовое образование в бедных странах оказалось не решением проблем, а их началом. Ресурсы, которыми некоторые страны этих регионов располагают в избытке, благодаря огромным запасам полезных ископаемых, тратятся не на создание научной инфраструктуры и научных школ, а на иные цели. Пристроить граждан с десятилеткой и высшим образованием оказалось не так-то просто. Итогом дальновидной политики шокирован весь мир: с начала 2011 года революции продолжаются на севере Африки и Ближнем Востоке, и конца им не видно.

Пример показал Тунис. На одной из пленарных секций конференции мне запомнился рассказ молодого человека, который благодаря революции превратился из студента в успешного журналиста. До известных событий этого года Рафик Ёршефани, биотехнолог по образованию, получающий степень магистра генетики и молекулярной биологии, мечтал с друзьями запустить научно-популярный журнал. Этому способствовало его увлечение журналистикой и интерактивными веб-технологиями. Когда осенью 2010 года в Тунисе начались волнения, Рафик создал блог http://www.webdo.tn/ (на французском языке), где размещал новости о происходящем в стране. Ему было страшно, когда он ходил на митинги и потом готовил публикации. Посещали мысли об отъезде из страны, и такая возможность у него и его семьи была. Впрочем, радикальную революционную деятельность журналисты Webdo.tn не вели. «Если меня посадят в тюрьму, от этого будет мало пользы», – так размышлял Рафик и оказался прав. Его блог быстро стал одним из самых популярных новостных ресурсов в стране. Науке там пока места нет, её вытеснили более важные темы. Революция освободила тунисцев, но не опьянила, а заставила задуматься: что делать дальше? Нужно учиться жить в свободной стране, работать, найти себя. Рафик знает точно, что он закончит своё обучение, но не станет издавать научно-популярный журнал. Теперь ему, пережившему революцию в своей стране, это кажется не столь интересным.

Коран говорит о науке ясно и позитивно


 Надя-эль-Эводи
Научный журналист из Египта и организатор конференции Надя-эль-Эводи участвовала в революционных событиях этой зимой. Фото WCSJ2011

Ещё четыре года назад Надя-эль-Эводи, дипломированный медик и журналист, работала в египетском издании IslamOnline.net редактором медицинского раздела. По её мнению, наука в египетских СМИ была представлена недостаточно, журналистов, специализирующихся на научной тематике, мало, поэтому Надя активно стала сотрудничать со Всемирной организацией научных журналистов, чтобы получить доступ к западным образовательным курсам и накопить опыт. Она инициировала программу подготовки научных журналистов из развивающихся стран, стала одним из авторов онлайн-курса и создала Арабскую ассоциацию научных журналистов. Два года назад Наде доверили провести в Каире биеннале WCSJ – главное событие, объединяющее представителей отрасли. Ей пришлось уволиться из своего издания ради подготовки к конференции. Когда до начала оставалось четыре месяца, в Египте произошла революция. Надя провела все дни на площади Тахрир, вела прямые репортажи в Твиттере, комментировала ситуацию для зарубежных коллег. После свержения Мубарака стало ясно, что быстрого мира не будет и конференцию нужно либо отменять, либо переносить из Каира. На помощь пришёл Фонд государства Катар, учреждённый принцами правящей династии. Фонд предложил щедрую поддержку, помещение и взял всю логистику на себя. Разумеется, не бескорыстно, а в обмен на рекламу до конференции, во время и даже после. Пишу сейчас эту статью, а в ящик упал пресс-релиз «On behalf of Qatar Foundation…»

В конце июня я оказалась в столице Катара – крохотного государства на берегу Персидского залива, владеющего, однако, третьими по величине в мире запасами углеводородов. Для участия в мероприятии сюда прилетели почти 730 человек, чуть меньше половины которых пришлась на страны Африки и арабского региона. Далеко не все из них научные журналисты, то есть штатные сотрудники редакций, специализирующиеся на науке и технике. Хотя кого теперь волнует название профессии, когда «всё смешалось в доме Облонских». Конференция привлекла учёных, занимающихся просветительством, сотрудников научных пресс-служб и фирм, оказывающих коммуникационные и рекламные услуги в сфере науки, студентов и разного рода менеджеров. Несмотря на массу тематических секций – обсуждали и журналистскую этику, и псевдонауку, и литературное мастерство, всех интересовало, по большому счёту, одно – прогнозы на будущее. «Как Вы считаете, будете ли Вы научным журналистом через пять лет?» – читаю я в анкете, розданной участникам. «Когда грань между традиционными медиа и гражданской журналистикой исчезнет, кто будет вещать от имени науки?» – задают вопрос на одной из секций. «Предпринимательство в научной журналистике, или что мне делать со всем моим образованием?», «Я научный журналист или кто?» Эти вопросы могут родиться только в головах представителей западной цивилизации, где сотни лет существуют научные школы, демократическая пресса, а нобелевские лауреаты каждый год собираются в Линдау запросто пообщаться с публикой. Из арабского мира вышли всего два нобелевских лауреата в точных науках – физик Абдус Салам, ныне покойный, и химик Ахмед Зевейл, который давно не живёт на родине, в Египте, а премию получил как гражданин США. Будучи членом совета директоров фонда Катара, доктор Зевейл приехал в Доху, чтобы поделиться с журналистами своим видением развития науки в арабских странах. По словам учёного, ислам не против науки, как принято считать, и арабские журналисты должны помочь сломать этот стереотип. Он призвал СМИ оказывать давление на власти, особенно на власти западных стран, с тем, чтобы поддерживать фундаментальную науку и образование в развивающемся мире. Особенно мотивируют правительства, по его мнению, истории успеха. Доктор Зевейл сообщил о том, что Египет планирует построить современный наукоград, инвестиции в размере двух миллиардов долларов уже найдены. Наукоград возведут за пределами Каира, и это будет прорывной образовательный проект, который выведет страну на мировой рынок инноваций.

Мои соотечественники считают, что наличие национальной науки – это обязательное условие процветания государства. За примерами далеко ходить не надо – Западная Европа, Япония, США, Канада, Австралия. Обладая сказочными природными богатствами, восточный мир искал свою формулу успеха, но в итоге признал западную. «К 2015 году мы должны 2,8 процента ВВП инвестировать в науку. Это заложено в долгосрочной стратегии и приоритетных программах развития экономики», – сказал журналистам член совета директоров фонда Катара, доктор Мохаммед Фаси Сауд. Катарские власти работают над программой, аналогичной российскому проекту Минобрнауки по привлечению ведущих учёных в вузы. Уже создана база данных арабских учёных-эмигрантов, где насчитывается сейчас 20 тысяч человек. В ближайшие годы Катар намерен привлечь часть из них для работы в своих институтах и лабораториях. По меткому выражению г-на Фаси Сауда, они собираются превратить «the brain drain in to a brain gain».

Катар, считающийся наиболее стабильным государством ближневосточного региона, вкладывает в образование и науку большие средства. Ещё несколько лет назад об этой стране мало кто слышал, теперь – здесь крупный финансовый центр, туризм и масса возможностей для молодёжи и специалистов. Фонд Катара пригласил для работы в страну три тысячи учёных и врачей со всего мира. Для них в Дохе отстроено несколько научных центров, где занимаются передовыми медицинскими исследованиями, тестируют хирургическое оборудование, обучают врачей из бедных стран, развивают спортивную медицину. Гордость Катара – Научно-технологический парк с функциями национального агентства, патронирующего коммерческие разработки в четырёх главных областях – энергетика, экология, медицина и ИКТ.

– В Катаре много работы для учёных и программистов. Здесь очень хорошие условия, высокая зарплата. Сразу дают бесплатное жильё, оплачивают социальные услуги, – поведал мне биохимик из Шанхая, работающий в Дохе уже около года. На вопрос «Чем Вы занимаетесь после работы, как развлекаетесь?» юноша смущённо улыбается: «Обычно дома сижу или хожу в гости». Оборотная сторона хорошей жизни в Катаре – скука. Здесь нечем заняться в свободное от работы время и по полгода не высунуть носа на улицу. Катар – это песчаная пустыня без воды. Здесь ничего не растёт само по себе, температура летом поднимается до 47 градусов, а постоянный ветер выносит мозг. Местные жители ездят (ходить невозможно) по делам и магазинам вечером, после захода солнца, на стоянках не глушат моторы машин, чтобы работали кондиционеры. В этом климате правительство Катара возводит города западного уровня. Страна превращена в грандиозную стройку. Небоскрёбы в Дохе, среди которых ветер гоняет песок, создавали лучшие европейские архитекторы. А всего в 15 километрах севернее полным ходом идёт строительство города будущего – Лусаила.

Панорама-1 Город Лусаил планируют построить в Катаре к 2022 году, чтобы достойно принять финал чемпионата мира по футболу. Фото www.lusail.com

 

В пустыне чахлой и скупой…

Из окна автобуса я вижу бесконечную раскалённую пустыню. Мы останавливаемся около шатра и быстро проходим внутрь, в прохладу. Нас встречает экскурсовод весь в белом – традиционной одежде жителей залива – и проводит к огромному макету. Он воспроизводит ещё не построенный город, а точнее несколько городов с единой инфраструктурой.

русделегация Делегация из России осматривает макет города будущего. Фото www.lusail.com

 

– Вот гавань, вот деловой центр, это город энергетиков. А в этом квартале будут расположены редакции крупных СМИ, таких как телеканал «Аль-Джазира» (к слову, тоже детище фонда Катара. – STRF.ru). Кварталы между собой свяжут дороги и трамваи, а въезд на территорию бензинового транспорта будет ограничен, чтобы не портить экологию. Внутри можно будет передвигаться на экологичном транспорте, лёгком метро или пешком, – объясняет нам экскурсовод, величаво разводя белыми рукавами.

– Кто же сможет пройти от делового центра до магазинов пешком по такой жаре? – недоумеваем мы.

– Вдоль тротуаров будут посадки пальм и других растений. Можно идти в тени, – невозмутимо отвечает катарец.

стройка А так выглядит место строительства Лусаила сейчас. Фото www.lusail.com

 

Я всматриваюсь в крошечные макеты одинаковых домиков, где выставлены манекены в модных костюмах. Это, стало быть, будущий город развлечений. На его месте уже работают подрядчики. Власти, понимая, что город площадью 37 квадратных километров своими силами не возвести, отдали кварталы девелоперам со всего мира в полное владение.

Дальше нас зовёт девушка в чёрном одеянии. Мы идём за ней через туннель, который символизирует переход из настоящего в будущее, и оказываемся у макета вагона скоростного поезда в натуральную величину. Экскурсовод рассказывает нам, что скоро в Дохе и Лусаиле будет несколько веток подземки, лёгкого метро и наземных скоростных поездов для связи с соседними странами. В Катар на работу можно будет ездить из Бахрейна. Возможно, тогда там прекратятся мятежи.

экскурсанты Каждый, кто приезжает в Лусаил, проходит по туннелю – в будущее. Фото www.lusail.com

 

Мы по очереди валяемся на белых кожаных диванах вагона и отправляемся пить чай: в Катаре велено много пить, не менее двух литров в сутки, иначе можно получить тепловой удар.

– И сколько русских купят здесь дома? – коллега из Восточной Европы всю дорогу подшучивает надо мной. Мне нечем крыть, поэтому я огрызаюсь:

– А Вы сами-то хотели бы здесь жить?

– Ни за что. Я уверен, что лет через пятьдесят здесь не будет ничего, кроме песка.

Мне почему-то легко представить такую картину: множество занесённых песком домиков, засохшие пальмы и торчащие на берегу лазурного Персидского залива остовы небоскрёбов. Неужели природа победит человека в очередной раз? Для столь мрачного прогноза у меня нет никаких оснований, кроме аргумента о пустыне как совершенно непригодном для западного образа жизни месте. Но этому аргументу противостоят современные технологии, материалы, практически не ограниченные денежные ресурсы Катара и человеческая одержимость. Но главное: в 2022 году Катар принимает финал чемпионата мира по футболу. К этому времени город должен быть построен. Воплощала ли в жизнь одна страна когда-либо раньше столь вызывающе дерзкий план? Думают ли власти о рисках, которые он несёт? Пока же катарцы наслаждаются жизнью, прячась от зноя в своих просторных белых домах и больших американских автомобилях с кондиционерами. Не обращая внимания на революционные фанфары вокруг, маленькое горячее государство продолжает инвестировать в будущее – в образование, науку, технологии и даже в нечто совсем для него экзотическое – научную журналистику.

РЕЙТИНГ

4.67
голосов: 9

Галереи

Президент АН КНР Чуньли Бай в Москве

22 июня 2011 года в рамках визита в Россию в издательском доме "Магистр-пресс" состоялась встреча делегации Академии наук КНР во главе с президентом АН КНР Чуньли Баем и издателя энциклопедии "Наука и нанотехнологии" профессора Валерием Харькиным. Во встрече принял участие также профессор МГУ, директор Центра перспективных технологий Игорь Яминский. Чуньли Бай вместе с Жоресом Алфёровым в ноябре 2010 года был удостоен почётной медали ЮНЕСКО за значительный вклад в развитие нанонауки и нанотехнологий в мире. Помимо других многочисленных должностей, Чуньли Бай занимает должность вице-председателя комиссии по созданию "Энциклопедии систем жизнеобеспечения" ЮНЕСКО, возглавляемой профессором Харькиным.

10 фото

Обсуждение