Наука и технологии России

Вход Регистрация

Нельзя пускать образование на самотёк

Мы завершаем серию интервью с участниками конференции «Опыт и результаты исследований, проводимых под руководством приглашённых учёных-соотечественников», прошедшей недавно в Москве. Сегодня наш собеседник – физик Евгений Ильичев. Он считает, что в российских вузах проповедуют типично западный подход к обучению – не нужно никакого насилия. И это уже со школы – ребёнок не хочет осваивать какую-то дисциплину, и не надо. В результате люди вырастают необразованными. И в зарубежных центрах таких не ждут.

Справка STRF.ru:
Ильичев Евгений Вячеславович, руководитель группы лаборатории квантового детектирования Института фотонных технологий (Германия), доктор физико-математических наук; руководитель проекта по ФЦП «Кадры» (мероприятие 1.5) «Квантовые свойства твердотельных наноструктур»

Вы выполняли проект с Новосибирским техническим университетом (НГТУ). Как сложилось это сотрудничество?

– История давняя. Сам я из Черноголовки, в Германии живу 18 лет. На одной из конференций познакомился с учёными из Новосибирска. Поначалу мы играли в одни ворота – я выигрывал какие-то небольшие гранты, искал средства на их визиты в Германию. После этого один коллега из НГТУ защитил докторскую по нашим исследованиям и был замечен руководством своего вуза. Ко мне приехал проректор НГТУ, мы решили сотрудничать. И тут как раз подоспела эта федеральная программа [«Кадры»]. Я впервые тогда приехал в Новосибирск. И за время выполнения проекта очень много времени там провёл.

Я предложил создать группу для продвинутых студентов, которые углублённо будут изучать квантовую механику, физику твёрдого тела и другие направления. Лучшие из них смогут поехать на практику в Германию, чтобы посмотреть, как там организована современная наука. И ректорат вуза, и администрация моего института поддержали эту идею. Для её реализации не требуются большие деньги – две-три тысячи евро всегда можно найти для обучения толкового студента.

Вы таким образом хотите привлечь себе талантливую молодёжь?

– Не скрою, в Новосибирске мне интересно работать во многом из-за молодёжи. Многие новосибирские студенты хотели бы поехать работать в Германию. Но у большинства проблемы с образованием. Им не хватает знаний. Я это реально ощущаю. Появилось платное образование, стало больше возможностей и в результате – извините за выражение, теперь меньше насилия в учёбе. Сегодня в российских вузах проповедуется типично западный подход к обучению – не нужно никакое насилие. И это уже со школы так – ребёнок не хочет осваивать какую-то дисциплину, и не надо. В результате человек вырастает необразованным.

Нас учили лучше. Я оканчивал Московский инженерно-физический институт в 1979 году. Мы мучились, с огромным трудом сдавали каждый зачёт. Но нас выдрессировали и дали хорошую базу. Потом я окончил мехмат МГУ, с большим удовольствием – математику любил. Я считаю, что надо находить разумный баланс. Возможно, нас слишком сильно мучили в МИФИ. От перенапряжения студенты сходили с ума. Но при этом нельзя пускать учёбу на самотёк.

Талантливых ребят очень мало, их искать надо. В своё время я не ленился и читал лекции для двух немецких студентов. Теперь из них вышли хорошие молодые учёные.

Как вы оцениваете условия участия в федеральной программе «Кадры»?

– Я считаю, что

руководителям проектов необходимо предоставить право свободно распоряжаться полученными средствами. Сегодня они «крашеные», то есть деньги можно направить только на определённые статьи расходов.

Такие ограничения, на мой взгляд, неправильны. Учёные должны самостоятельно (или коллегиально – посоветовавшись со своей группой) решать, на что их следует потратить. Не думаю, что все направят деньги на зарплату. Некоторые решат купить недостающий прибор, чтобы иметь возможность продолжать исследования и в дальнейшем выигрывать в конкурсах. В России необходимо развивать экспериментальную базу – физика не может базироваться только на теории.

Есть пример европейских проектов, в которых участвуют шесть-семь научных команд (каждая получает 300–400 евро – общий бюджет два-три миллиона). Важно, что эти деньги не регламентированы, то есть не расписано, куда конкретно ты, как руководитель, имеешь право их потратить. Разумеется, я не могу купить себе яхту, но могу приобрести оборудование, нанять необходимых специалистов. Конечно, всё это должно делаться по закону, чтобы не было криминала.

Многие мои коллеги жалуются на необходимость два месяца в году находиться в России. Для профессоров, которые читают лекции, это очень проблематично. Лично у меня такой проблемы не было, потому что я не работаю в университете. Но если бы я определял правила игры, то ослабил бы это требование. Можно было бы предусмотреть средства на поездки российских исследователей в зарубежные центры. Такая мера принесла бы пользу.

Вы следите за российской политикой в области науки, например, знаете о конкурсе мегагрантов для ведущих учёных?

– Да, мне известно об этой инициативе, и даже участвовал в конкурсе. Я считаю правильной идею создания в российских вузах лабораторий. Опять же не знаю, что из этого выйдет. На мой взгляд, не очень прозрачное распределение грантов. Мне прислали рецензию на проект, который я отправлял на конкурс. В целом она была положительная. Поэтому не понимаю, как выбирали победителей (читайте подробнее интервью с академиком Литваком «Как работал совет по грантам» – STRF.ru).

На такие большие деньги, даже по западным меркам, можно сделать хорошую лабораторию. Главное, чтобы эти деньги не распылились. Нужно строго определить, какой процент можно потратить на оборудование, чтобы всё финансирование не ушло на зарплату. В России такая психология у исследователей: они выигрывают гранты, чтобы потратить их на оплату своего труда. Понятно, когда доход у учёных небольшой, надо искать какие-то возможности для его увеличения. В Германии такого нет: я не могу тратить грант на свою зарплату – она у меня фиксированная, правда, большая.

Как следует реформировать науку в России, что нужно изменить в организации исследований?

– На этот вопрос ответил нобелевский лауреат по физике Гейм – должно быть приличное финансирование. Выделяйте два процента от ВВП на науку, и будут результаты.

Надо поддерживать действующие команды. Подбрасывать уголь на ходу, а не пытаться запустить паровоз – это гораздо сложнее.

Конечно, должны быть определены приоритетные направления. Например, решили поддерживать нанотехнологии. Чтобы получить технологии, нужны чистые комнаты, дорогостоящее оборудование и т.д. Работа должна вестись централизованно. Каждому университету не нужна чистая комната. Это безумно дорого. Её надо оборудовать в каком-то ведущем вузе и организовать туда доступ разумным проектам. Точно так же и с электронными микроскопами. Вы потратите на него миллион долларов, пока найдёте специалистов и приступите к какому-то проекту, прибор уже устареет. Другие микроскопы появятся.

Справка STRF.ru:
Другие интервью по теме:
Александр Кабанов «Мегагранты: критическое мнение победителя»
Сергей Егерев «ФЦП «Кадры» успешно привлекает аспирантов»
Сергей Ганичев «Личный интерес плюс гарантии на будущее»

РЕЙТИНГ

5.00
голосов: 3

Галереи

Коллегия Минобрнауки России

Коллегия Минобрнауки России «Об итогах деятельности Министерства образования и науки Российской Федерации в 2010 году и задачах на 2011 год». 19 марта 2011 года, Москва

24 фото

Обсуждение