Наука и технологии России

Вход Регистрация
17.09.09 | Организация научной деятельности: Ведомственная наука Елена Σ Укусова
Фото: Игнат Σ Соловей

Хай-тек не сделать в офисе

Настоящее призвание не скроешь. Нарушив музыкальные традиции семьи, Евгений Горский ушёл в науку, и занимая сейчас пост заместителя генерального директора компании «Нано Скан Технология», вместе с коллегами успешно находит своё место на рынке оптической техники и сканирующей микроскопии. Правда, львиную долю его времени занимает совсем не профильная деятельность… Детство заместителя генерального директора «Нано Скан Технология» прошло среди нот и аккордов. Из музыкальной школы он ушёл в девятом классе, и тогда впервые в жизни попал на уроки физики, химии, черчения
Евгений Горский: «Сейчас те, кто реально работают, вынуждены сами себе создавать условия и много времени тратить на непрофильную деятельность. В российских условиях часто сделать самому – проще»

Детство заместителя генерального директора ООО «Нано Скан Технология» Евгения Горского прошло среди нот и аккордов.

— Мне посчастливилось родиться в семье профессиональных музыкантов, — рассказывает мой собеседник. — Отец — джазовый музыкант, мама — преподаватель музыки в школе. В продолжение семейной традиции меня отдали в Гнесинскую десятилетку, где я проучился девять лет по классу фортепиано…

Несмотря на музыкальную атмосферу в семье, Евгений с детства был, как он сам говорит, «юным техником». В девятом классе уверенность Евгения в том, что музыка — не его призвание, окрепла окончательно, и он перешёл в обычную школу. К счастью, родители приняли выбор сына и позволили ему пойти за своим интересом.

— На тот момент я понимал, что меня интересует нечто техническое, но я даже не знал, что из себя представляет физика, — вспоминает Евгений. — По понятным причинам, музыкальная школа даёт в этом плане весьма ограниченное образование.

Начать учиться в обычной школе было непросто, ведь в девятом классе Евгений в первый раз в жизни пришёл на уроки физики, химии, черчения. Но, как выяснилось, всё это довольно быстро нагоняется, если есть интерес. К тому же ему очень повезло с преподавателем физики: она была выпускницей Физтеха, и от неё Евгений узнал, что, оказывается, существуют физическое образование и физические вузы.

Потом Евгений продолжил учёбу на факультете проблем физики и энергетики того же Физтеха со специализацией на кафедре квантовой оптики, подготовил диплом в базовой организации этой кафедры — Институте спектроскопии РАН в Троицке. Одновременно с работой над дипломом Евгений начал трудиться в коммерческой организации, которая в тесном взаимодействии с институтом разрабатывает и производит приборы для спектрального анализа металлов. Создание новой модели эмиссионного спектрометра стало также темой кандидатской диссертации, которую Евгений защитил несколько лет спустя.

Работа в области аналитической спектроскопии продолжается по сей день, но кроме неё Евгений развивает новое для себя направление — сканирующую зондовую микроскопию. Вместе с коллективом, который состоит из четырёх партнёров-учредителей, одного постоянного сотрудника и нескольких студентов, Евгений занимается любимым делом, ежедневно преодолевая большие и маленькие сложности, рождаемые несовершенством российской научно-технической сферы.

Кандидат наук, стоящий у станка, — такой же идиотизм, как кандидат наук, бегающий по таможням и собирающий справки. Так вот и делаются российские нано- и прочие технологии — это несколько отличается от того, что пишут в журналах

Найти свою нишу

В сканирующей микроскопии малой компании сложно совершить революцию: на этом рынке давно работают серьёзные игроки, как российские, так и международные. Тем не менее, в «Нано Скан Технологии» уверены в наличии своей ниши.

— Конечно, по масштабам продуктовых линеек мы не конкуренты крупным компаниям, — соглашается Евгений. — Но у нас уже сейчас есть вещи, которые никто, кроме нас, не делает. Мы стараемся производить что-то уникальное и двигаться в необычных направлениях. Пример — наша собственная система контроля перемещений в сканирующих устройствах, на которую мы планируем оформить патент.

Интересно, что идея взяться за «микроскопостроение» родилась просто из разговоров друзей. Каждый из этого коллектива занимался своим делом в сферах, смежных с оптикой и микроскопией, все работали в разных местах. Периодически друзья встречались, общались. Два года назад у кого-то появилась мысль, как всем показалось на тот момент, сумасшедшая: а что если собраться вместе и сделать сканирующий микроскоп? Вроде как знаний для этого хватает, каждый что-то нужное умеет…

Время показало, что идея не настолько безумная, как выглядело на первый взгляд. На свои средства начали работу над первым прибором, также за свой счёт проводили многочисленные эксперименты, а в прошлом году Евгений с друзьями зарегистрировали компанию «Нано Скан Технология».

Когда несколько человек горят одной идеей да ещё имеют неплохой задел по своим направлениям, результат приходит быстро. Одну из первых поставок осуществили в Австрию — Институт электронной микроскопии в городе Граце закупил контроллер сканирующего микроскопа и сканирующую головку. Идёт работа по созданию уникального измерительного комплекса для биологических исследований совместно с Институтом биоорганической химии РАН. Следующий контракт — с Институтом трансплантологии и искусственных органов Минздрава.


Из-за отсутствия в институте производственного участка главный конструктор компании «Нано Скан Технология» Алексей Мезин сам встаёт к станку

— Пока наша компания небольшая и гибкая, у нас есть неоспоримое преимущество: мы можем предложить заказчику необычное решение его конкретной задачи, — объясняет Евгений коллективный успех. — У крупных компаний возможности гораздо больше, чем у нас, но ради одного заказчика им неинтересно открывать какое-то отдельное направление. А мы пока это можем. Например, сейчас работаем с австрийским институтом над проектом по совмещению атомно-силовой микроскопии с микротомом. Микротом — это прибор, позволяющий нарезать изучаемый образец на очень тонкие слои для последующего микроскопического анализа. Этот метод сегодня широко используется в материаловедении, биологии и медицине, в тех случаях когда нужно получить данные о трёхмерном строении непрозрачного вещества. Сканирующая микроскопия, как известно, позволяет рассматривать только поверхность образца. Если же вас интересует нечто, находящееся в толще вещества, внутри него, то на помощь приходит микротом. Он позволяет нарезать образец на слои, каждый из которых потом можно просканировать в атомно-силовом микроскопе. Но при работе с большинством образцов (в том числе с биологическими) возникает дополнительная трудность — эти образцы слишком мягкие, и не режутся, а деформируются под ножом микротома. Чтобы обойти это препятствие, нужно работать при низких температурах. Для нас это означает, что и микроскоп должен работать при азотных температурах, что весьма непросто. Сейчас мы как раз пытаемся объединить криомикротом со сканирующим микроскопом в единый измерительный комплекс.

На все руки мастера

На столе в лаборатории я вижу прототип сканирующей головки атомно-силового микроскопа. Головка стоит на деньгах, стопках монет в один-два рубля: незатейливый способ придать прибору устойчивость. Так во всём — от мелочей до главного — всё время приходится исхитряться, чтобы как-то получить нужный результат, найти подходящий вариант, придумать действенный способ. А в соседней комнате стоят станки, и мы имеем редкую возможность сфотографировать кандидата наук за фрезеровкой. Несколько станков для «механички» — первое, что приобрела команда, когда встал вопрос о мелкосерийном производстве.

— Кандидат наук, стоящий у станка, — это такой же идиотизм, как кандидат наук, бегающий по таможням и собирающий справки, — комментирует Евгений. — Но так вот и делаются российские нано- и прочие технологии — это несколько отличается от того, что пишут в журналах. Сейчас те, кто реально работает, должны сами себе создавать условия. Раньше можно было пойти на участок опытного производства и сказать: вот здесь мне дофрезеруйте, а здесь просверлите отверстие. Теперь же мы сами точим, фрезеруем и сверлим. В чужое производство такой мелкий заказ отдавать бессмысленно, а практика показывает, что ни один высокотехнологичный продукт не делается с первого раза — всегда в процессе работы приходится что-то дотачивать, доводить до ума, до рабочего состояния. Конструкция постоянно меняется, и мы не можем себе позволить быть зависимыми от какого-то стороннего производства, хотя бы в отношении простых вещей.

Опытное производство — действительно, проблема. Когда-то оно было во всех академических институтах, примерно так же, как сейчас во многих западных университетах есть небольшая комната с оборудованием, где работает специалист — один на несколько отделов.

— В большинстве академических институтов опытные участки находятся в упадке, — говорит Евгений. — Но даже если есть оборудование (правда, старенькое), то абсолютно нет людей, которые заинтересованы хоть в чём-то, которые готовы работать над нашими заказами по-простому, без формализма. Сначала нужно получить множество подписей на служебной записке, где надо указать, зачем нужна твоя деталь. Потом, может быть, через месяц или два (хотя текущей загруженности нет) и приступят к твоему заказу. При этом выяснится, что для выполнения заказа нет нужного материала. Когда ты сам принесёшь материал, скажут, что сломался станок или ещё что-нибудь случилось…

Впрочем, в Троицке, например, из семи институтов в двух имеются нормально действующие механические участки, но, во-первых, они сильно загружены местными заказами (в частности, делают медицинские лазеры для Центра физического приборостроения Института общей физики РАН), а во-вторых, не всегда могут предоставить то, что нам нужно. Например, у них нет электроэрозионной обработки, многокоординатной обработки на станках с числовым программным управлением, некоторых гальванических покрытий и ряда других вещей.

Сейчас те, кто реально работают, должны сами себе создавать условия. Раньше можно было пойти на участок опытного производства и сказать: вот здесь мне дофрезеруйте, а здесь просверлите отверстие. Теперь же мы сами точим, фрезеруем и сверлим

Из-за отсутствия нужной инфраструктуры учёные вынуждены заниматься непрофильными для себя делами. Вот и команда Горского вполне серьёзно намерена создать в соседней с лабораторией комнате гальваническую линию.

— В России мы пока не смогли найти место, где нам нанесут гальванические покрытия, которые не стыдно показать нашим клиентам, — объясняет необходимость такого шага Евгений. — Вначале произносятся любые обещания, а на выходе получаешь свои детали не блестящего чёрного цвета, как было оговорено, а серого и в разводах. Ну и в комплекте, конечно, различные объяснения, отчего такое получилось. Сделать так, как выглядят приборы у ведущих мировых фирм, никто не может. В результате возникло желание попробовать сделать самим. Вдруг окажется проще? В российских условиях это не выглядит таким уж нонсенсом, хотя в цивилизованном мире это, конечно, невообразимо. Мы считаем, что достаточно дорогие вещи, которыми являются наши приборы, нельзя представлять покупателю в неопрятном виде. Поэтому сейчас мы готовы пойти на то, чтобы решать этот вопрос собственными силами. А вообще, мы бы с удовольствием попытались объяснить проблему опытного производства людям, которые занимаются проблемами инновационного предпринимательства…

Технопарк = сумма офисов?

«Нано Скан Технология» — один из первых резидентов второго (после технопарка «Строгино») российского бизнес-инкубатора, основанного в Долгопрудном. Компания идеально подходит под все возможные требования всех возможных программ: молодая фирма, учёные до 35 лет, кандидаты наук, занимаются инновационными продуктами, в коллективе есть студенты. Команда сразу воспользовалась предложением работы в бизнес-инкубаторе, но единственное, в чём действительно получают помощь, это льготная аренда офиса.

— В общем-то, инкубатор действительно функционирует, там неплохое офисное здание, хороший ремонт, есть телефон, интернет, — говорит Евгений. — Но, как нам кажется, сегодня существует глубинное непонимание на самых разных уровнях, что такое технопарк. Большинство людей считает, что технопарк и офисный центр — одно и то же. Программистам, может быть, кроме офиса с интернетом ничего и не надо. Но для создания реальных высокотехнологичных продуктов в технопарке должна быть инфраструктура для проведения прикладных научных исследований и налаживания опытного производства. Как минимум это означает помещение, пригодное для размещения лабораторий и мастерских, с нужным количеством электрической мощности, водой и вентиляцией, желательно — на первом этаже или в подвале. А в большинстве сегодняшних технопарков есть условия только для разговоров: конференц-залы, переговорные комнаты… Всё это тоже важно, но современный хай-тек невозможно полностью сделать в офисе! Наши технопарки не предназначены для производства, а с размещением заказов на стороне тоже возникает масса проблем. Это существенный тормоз в развитии реальных инноваций.

Сделать так, как выглядят приборы у ведущих мировых фирм, у нас никто не может. Только хорошо объясняют, отчего «так» не получается. Может, самим проще сделать? В российских условиях это не такой уж нонсенс, хотя в цивилизованном мире такое, конечно, невообразимо
Прототип сканирующей головки атомно-силового микроскопа – один из перспективных проектов «Нано Скан Технологии»

— У нас в стране вообще очень плохо с рынком контрактного производства чего бы то ни было, — подключается к разговору коллега Евгения, главный конструктор компании «Нано Скан Технология» Алексей Мезин. — В сфере электронной техники (поставка электронных компонентов, изготовление и монтаж печатных плат) рынок более-менее утрясается, формируются единые условия для фирм в разных регионах, у них схожие цены и сроки изготовления, они как-то отвечают за качество. Практически, уже не может быть такого, что сегодня ваш заказ берут, а завтра нет. А вот с механическим производством всё гораздо хуже. Все станки, которые находятся в приличном состоянии и на которых работают грамотные специалисты, загружены круглосуточно. Но есть и места, где оборудование просто стоит! Там другие проблемы — либо некому работать, либо те, кто владеет этими станками, вообще ни в чём не заинтересованы. То есть они получают доход из совершенно других источников и не хотят его терять. Любой бизнес связан с каким-то напряжением. Люди не хотят напрягаться — это наша общая черта.

Портрет российского производства

— Мы пожинаем плоды развала советской промышленности, — продолжает Евгений. — Мне кажется, сейчас есть компании трёх видов, к которым можно обратиться за помощью в изготовлении деталей.

Первые — большие старые заводы, на которых ещё остались грамотные специалисты. Но заказывать им что-либо чревато огромными накладными расходами. У них мало заказов, и они пытаются с твоих трёх деталей платить зарплату всему заводу в течение двух лет. Поэтому цены там порой получаются просто запредельные. Кроме того, часто они работают на разбитом оборудовании, и поскольку денег у них нет, возможности вкладываться в модернизацию тоже нет.

Вторая группа — индивидуальные предприниматели и фирмы, которые «наросли» на развалинах упомянутых заводов. Они просто не в очень прозрачных условиях арендуют там оборудование, выполняют на площадях завода и силами его сотрудников свои собственные заказы, но при этом рекламируют себя в интернете как производственные компании полного цикла. Цены у них более вменяемые, но берутся они с потолка и в разных местах отличаются в разы — нет общих подходов, общих правил, рынок не сложился. Никакой гарантии по срокам тоже нет, и вообще — сегодня они существуют, а завтра придёт начальник цеха и всех разгонит. К тому же в реальности они неспособны обеспечить полный цикл. Предположим, некая компания получила доступ к фрезерному станку. Да, возможно, её сотрудники умеют выполнять фрезерные работы с приемлемым качеством, но вот, к примеру, гальваническое покрытие нанести уже не смогут, потому что с этим им придётся идти в другой цех, а там они ещё не договорились!

С механическим производством большие проблемы. Есть места, где оборудование просто стоит! Там либо некому работать, либо люди получают доход из совершенно других источников и не хотят его терять. Любой бизнес связан с каким-то напряжением. Никто не хочет напрягаться — это наша общая черта

Третья группа представляется мне наиболее перспективной: это те, кто создают производство с нуля. Такие примеры уже есть, и не только в Москве, скорее, даже наоборот — в основном не в столице. Наряду с новыми станками, в таких случаях нередко приобретают импортное оборудование б/у, ресурс которого вполне позволяет работать на нём ещё не один десяток лет. Собственники такого бизнеса, естественно, хотят окупить оборудование побыстрее. Потратив несколько миллионов долларов на станочный парк, они будут всеми силами стараться получить крупный заказ. А это сегодня возможно преимущественно в «нефтянке», газовой промышленности, либо в военной отрасли. После получения такого заказа станки начинают работать по 24 часа в сутки. Всё хорошо, только нам влезть туда со своими тремя деталями, к тому же с достаточно высокими требованиями к точности изготовления, крайне сложно. Поэтому для проверки наших идей мы стараемся, что можем, делать самостоятельно, «на коленке», а на будущее мечтаем о компании, которой можно было бы в любой момент заказать партию из нескольких точных деталей за какой-то разумный срок, адекватную цену и при хорошем качестве. Пока это только мечты…

В поисках работающего производства Евгений с коллегами смотрят в сторону Европы и Азии. Заказывать «железки» за несколько границ — недёшево, да и время уходит на формальности.

— Дело не только в таможенных пошлинах, — говорит Алексей. — Самая большая проблема — пересылка чертежей и изделий. Если тамошние специалисты сделают всё за неделю, то через границы работа будет «просачиваться» ещё месяц.

С зарубежными коллегами «Нано Скан Технология» уже работала и по продажам. Когда отправляли прибор в Австрию, принципиально отказались от услуг фирм, предлагающих помощь в таможенном оформлении. Хотели оформить всё сами и, как говорят, «получили большой жизненный опыт».

— Получилось! — говорит Евгений. — Правда, количество документов по весу почти превысило сам прибор. Напрягает то, что, как и во многих вещах, связанных с нашим законодательством, нигде не написано чётко, что надо сделать. Перечня пунктов, которые нужно пройти, чтобы отправить высокотехнологичный продукт за границу, не существует! Если бы нам сразу сказали, куда идти и что делать, всё было бы в десять раз быстрее. Есть надежда, что, пройдя этот путь один раз, в следующий будет проще.

Существует глубинное непонимание на самых разных уровнях, что такое технопарк. В большинстве технопарков есть условия только для разговоров: конференц-залы, переговорные комнаты… Всё это тоже важно, но современный хай-тек невозможно сделать в офисе!

Музыка осталась

— Музыку? Слушаю, конечно, — в завершение разговора мы снова к ней вернулись, и Евгений делится своими музыкальными предпочтениями. — Постоянно общаюсь со своими музыкальными родственниками, хожу на их концерты. Несмотря на то, что я был воспитан на классике и джазе, а в своё время пристрастился и к электронной музыке, сегодня я воспринимаю довольно широкий диапазон стилей и направлений, в общем, круг моих пристрастий сильно расширился.

Я спрашиваю, не жалеет ли Евгений, что когда-то так кардинально поменял свой путь.

— Нет, нисколько, — говорит он. — Я думаю, что от всего есть какая-то польза. И от музыкального образования что-то где-то обязательно пригодится.

РЕЙТИНГ

4.95
голосов: 21

Обсуждение