Наука и технологии России

Вход Регистрация

«Производство, как правило, противостоит науке»

В какой мере изменения в организации науки обусловлены внешними по отношению к ней факторами? Что мотивирует развитие науки в России и мире: заказ извне или внутренняя логика развития? Какие инструменты используются для решения задач научно-технологического развития? Эти вопросы были в центре одной из дискуссий в рамках XX Петербургского международного экономического форума.

ПМЭФ-2016 Участники дискуссии на тему: «“Большие вызовы” – стимулы для развития науки» на ПМЭФ-2016. Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС

Как меняется наука?

«Скорость развития и поступления научных знаний, которые дают учёные обществу, выросла драматическим образом», – констатировал президент Российской академии наук Владимир Фортов. По его словам, 80% всех нынешних знаний в области физики получено в течение жизни одного поколения, поэтому обучение человека набору каких-то знаний в ущерб пониманию становится в принципе невозможным. В связи с этим особую актуальность приобретает вопрос о научном образовании и создании эффективной системы передачи научных знаний от поколения к поколению. «Следует учить понимать, потому что те знания, которым мы будем учить молодых людей, устаревают к моменту окончания ими института», – сказал президент РАН.

«Большие вызовы», по его мнению, стояли перед людьми во все времена; наука же помогала их определять и находить решения. К примеру, ответом науки на теорию английского экономиста Томаса Мальтуса о росте народонаселения, опережающем рост продовольственных ресурсов, было повышение урожайности сельскохозяйственных культур. «И сегодня 4% населения Земли кормит остальные 96%», – уточнил президент РАН. Были и другие вызовы, с которыми справились учёные, создав ядерную энергетику, изобретя пенициллин.

Правомерно ли считать ещё одним «большим вызовом» необходимость изменения организации науки, предложил обсудить модератор дискуссии – помощник Президента Российской Федерации Андрей Фурсенко.

Такой вызов, по мнению ректора Сколковского института науки и технологий Александра Кулешова, существует, но

проводить изменения надо осторожно, чтобы сохранить «критическую массу, позволяющую нам быть страной науки».

Генеральный директор Российского квантового центра Руслан Юнусов полагает, что эта «критическая масса» не должна быть однородной – «нужны центры превосходства, через которые мы могли бы конкурировать на мировом уровне».

«Сейчас прогресс во многом зависит от того, как мы умеем мониторить, обрабатывать, накапливать, связывать данные», – утверждает член Экспертного совета при Правительстве России Екатерина Шапочка. Это, по её словам, вызов науке, поскольку данных становится так много, что проанализировать их не под силу даже нескольким институтам. Ответ на него видится эксперту в создании, в том числе в России, инфраструктуры открытых научных данных, когда информация об экспериментах, исследованиях, вычислениях становится объектом общего доступа и может использоваться всеми учёными. Екатерина Шапочка предположила, что если здесь удастся использовать технологию блокчейн, то «научные исследования будут развиваться иначе».

Что мотивирует заниматься наукой, а что – её поддерживать?

Личный интерес, востребованность и оценка – вот что, по мнению заместителя министра образования и науки Российской Федерации Александра Повалко, лежит в основе решения человека, заниматься ему наукой или нет.

Факторами внутренней мотивации, присущей фундаментальной науке, председатель Научно-координационного совета при ФАНО России Юрий Балега назвал любознательность, следование за лидером, престиж и тщеславие. Говоря о внешней мотивации, он привёл такой пример:

недавно НКС рассмотрел 100 предложений по актуальным направлениям от институтов РАН – меньше 5% из них связаны с фундаментальной наукой, «всё остальное – внешний заказ, формируемый обществом и государством».

«Производство вообще не создаёт спрос на науку – оно, как правило, противостоит науке», – уверен председатель правления ООО «УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс. Спрос на науку, по его мнению, «возникает из инновационной экономики» – именно она является мощнейшим драйвером развития науки. Проблема в том, что у нас нет пока «настоящей заинтересованности частного бизнеса в том, чтобы развивать инновационную экономику», считает Чубайс.

Инструменты научно-технологического развития

Финансовые инструменты – это государственные вложения в науку, а также частные инвестиции, которых в России особенно не хватает. К слову, корпорация IBM тратит на исследования и разработки порядка 6 миллиардов долларов. Более половины из них идёт на аналитику, облачные технологии, решения в сферах больших данных, когнитивные вычисления, сообщил вице-президент, генеральный управляющий в Центральной и Восточной Европе IBM Мишель Шарук. По его словам, «это иллюстрация того, как необходимо меняться промышленности для того, чтобы быть на передовой в быстро меняющемся мире».

Наука и рынок – именно на этом базируется научно-технологическое развитие, убеждён директор ИМЭМО РАН Александр Дынкин. Он предложил «избавляться от механической трансплантации институтов, которые неплохо работают за рубежом» –

нужна новая инновационная политика, которая «должна стать важнейшей частью структурных реформ».

Создавать модель глубокого сотрудничества науки и индустрии, позволяющую их представителям говорить на одном языке, а также сделать университеты открытой средой, «привлекательной для объединения научного потенциала, предпринимателей и инвесторов», призвал старший вице-президент по инновациям Фонда «Сколково» Василий Белов.

Инструменты трансляции научных знаний в рыночную среду в России более-менее сложились – такова позиция Александра Повалко. Однако качество проектов в рамках кооперации вузов и индустрии, по его словам, падает. «Это означает, что нет подпитки снизу, у нас не приходят новые технологические решения», – сказал заместитель министра. Модель рынка: «давайте заработаем денег на инновационных технологиях» и модель: «давайте изменим мир в данной локальной точке, сделаем её чуть более приспособленной для человека» – по его мнению, две разные модели.

Наука, технологии, цивилизация

Созданная 200 лет назад техносфера фактически вынута из природы, и если не сделать её «частью естественного ресурсного природного оборота», то неизбежен коллапс, предостерёг президент НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук. Инструментом природоподобия, он считает конвергенцию наук и технологий, именно здесь может быть прорыв. Соответственно, надо ориентироваться на подготовку междисциплинарных кадров. При этом Михаил Ковальчук обозначил новые глобальные угрозы – целенаправленное вмешательство в процесс эволюции, управление массовым сознанием, ответы на которые также придётся искать науке.

Россия как часть мира, по его мнению, должна находиться в русле мировых научно-технологических приоритетов, а в прорывах – быть абсолютно самостоятельной.

Обсуждение