Наука и технологии России

Вход Регистрация

Больших коллайдеров должно быть много

На заседании ресурсного комитета ЦЕРН (CERN), проходящего в эти дни, обсуждается и вопрос участия России в качестве ассоциированного члена. Накануне мероприятия корреспондент STRF.ru расспросил директора Департамента науки и технологий Министерства образования и науки Российской Федерации Сергея Салихова о том, как участие в проектах уровня megascience влияет на развитие отечественного научно-промышленного комплекса.

Сергей_Салихов
Сергей Салихов, директор Департамента науки и технологий Минобрнауки России

Сергей Владимирович, наша страна участвует в нескольких международных проектах уровня megascience. Это означает, что западные санкции – не помеха сотрудничеству российских и зарубежных учёных?

– Наука – одна из немногих сфер, в которых санкции нас не затронули. Прежде всего это связано с колоссальным потенциалом России, особенно в области меганауки, мегаустановок, наукоёмкими продуктами и услугами, востребованными на Западе. Туннель ЦЕРН, практически на каждом элементе кольца которого есть логотип одной из наших научных организаций, можно считать гордостью российской науки. А санкции, как известно, – вещь прагматичная, и нашим партнёрам не выгодно следовать санкционной политике, особенно в сфере большой науки. Более того, все европейские научные проекты в части физики высоких энергий, вообще нельзя представить себе без участия Российской Федерации.

Мы не только не потеряли своё положение в зарубежных мегапроектах, но и стали занимать в их управляющих органах более прагматичную позицию – с тем, чтобы добиться большего участия нашей промышленности в модернизации и обслуживании мегаустановок. Мы стали просчитывать, насколько наш вклад в эти проекты соответствует получаемым результатам, хотя не везде ещё приходим к балансу.

Будет ли обсуждаться на заседании ресурсного комитета ЦЕРН ассоциированное участие России в этом мегапроекте?

– Россия взяла вектор на участие в ЦЕРН в качестве ассоциированного члена и принимает все шаги для того, чтобы в ближайшее время получить такой статус. Как быстро это произойдёт, зависит, скорее, от наших коллег. У нас есть некоторое количество замечаний к проекту соглашения по условиям такого участия, и мы их обсудим с генеральным директором ЦЕРН Фабиолой Джанотти.

Одновременно, хотел бы отметить, что данные трудности никак не отражаются на нашем взаимодействии с ЦЕРН. Основная наука в ЦЕРН делается непосредственно в экспериментах, и российские учёные в разных формах в них вовлечены. Приятно видеть, что сейчас многие университеты, в основном участники Проекта 5-100, входят в эти коллаборации как полноправные участники, при общей координации НИЦ «Курчатовский институт». От традиционного формата «закрытого клуба» мы переходим к широкой представленности научных организаций в ЦЕРН, круг которых расширен участием университетов. Этот тренд позитивно воспринимается нашими коллегами, и если он будет тиражирован на другие мегапроекты, то мы добьёмся очень серьёзных результатов.

Наряду с участием в зарубежных научных мегапроектах мы запустили несколько подобных проектов на территории России. Один из них – строительство сверхпроводящего коллайдера NICA в Дубне, которое началось в конце марта. Что это нам даст?

– Поскольку ни одна страна не может самостоятельно построить мегаустановку, нам интересно и выгодно участвовать в таких европейских мегапроектах, как CERN, ЕSRF, XFEL, FAIR, XFEL, FAIR, ITER. Вклад России в реализацию каждого из них составляет от 3 до 27%.

Минобрнауки Вклад России в реализацию международных мегапроектов. Из материалов Департамента науки и технологий Минобрнауки России

Но и создание собственной мегаинфраструктуры в России, особенно не дублирующей ту, что уже есть в других странах, для нас принципиально важно. Это российско-итальянский проект исследовательского термоядерного реактора «Игнитор» в Троицке. Это комплекс сверхпроводящих колец на встречных пучках тяжёлых ионов NICA в ОИЯИ (Дубна) – в реализации этого проекта принимают участие 16 российских институтов и 79 зарубежных. Это нейтронный реактор ПИК в Гатчине. Один из самых интересных проектов, который мы намерены активно развивать, – источник синхротронного излучения четвёртого поколения.

Наличие национальных проектов уровня megascience – не только возможность самим развивать эти области науки и кооперироваться с зарубежными партнёрами, но и толчок к модернизации производственной базы. И NICA, и ПИК, и четвёртый синхротрон могут стать драйверами роста высокотехнологического производства, прежде всего научного приборостроения, которое в Советском Союзе было в очень хорошем состоянии. Сейчас мы поставляем для детекторов ЦЕРН самые сложные части – кристаллы вольфрамата свинца, а оболочку, программное обеспечение делают наши партнёры.

Национальные мегапроекты как раз и должны помочь нам перейти от роли поставщика комплектующих к роли системного интегратора, выходить на мировой рынок мегаустановок с более конкурентными предложениями.

Так что нашу активность за рубежом, участие наших учёных в модернизации мегаустановок того же ЦЕРН и развитие собственной инфраструктурной базы нельзя рассматривать отдельно. Это абсолютно связанные вещи – одно цепляет другое, включая создание в России высокотехнологичной индустрии.

Какие финансовые инструменты использует государство для поддержки российского участия в международных исследовательских коллаборациях?

– У нас есть разные инструменты, в частности, деятельность научных фондов – прежде всего РФФИ, который активно поддерживает участие наших учёных в международных проектах. Это и средства Минобрнауки России, которое финансирует работы российских научных организаций по модернизации всех четырёх детекторов БАК в ЦЕРН (в 2014–2016 годы на эти цели выделено 725 миллионов рублей). В рамках Проекта 5-100 многие вузы сознательно выделяют внутренние гранты на работу наших учёных на мегаустановках.

Отдельной строкой в федеральном бюджете идёт поддержка деятельности учёных из более чем 30-ти научных организаций России в исследованиях фундаментальных свойств материи, которые проводятся в семи зарубежных научных центрах. В 2015 году на эти цели было выделено 428,21 миллиона рублей, благодаря чему обеспечено пребывание в них в течение года 84 исследователей из 1057 привлечённых к работам специалистов (257 из них – молодые специалисты). К слову, по итогам работ защищено 15 диссертаций, опубликовано 582 статьи в научных журналах, индексируемых Web of Science, сделано 300 докладов от имени коллабораций. Причём такая деятельность стала открытой и доступной широкому кругу учёных и налогоплательщиков – помимо открытых слушаний, конференций, в СМИ регулярно публикуются научно-популярные статьи о результатах международных экспериментов на установках уровня megascience.

Кроме того, мы проводим политику по включению новых организаций в работу зарубежных научных центров – определили процедуру ротации учёных, предельного времени пребывания, чтобы как можно большее число команд смогло в этом участвовать, получать результаты и, самое главное, приносить новые идеи в Россию, где бы они получали «вторую жизнь».

Безусловно, мы и дальше будем поддерживать участие российских учёных в международных коллаборациях, но

наша целевая установка – добиться обеспечения конкурентоспособных заявок российских учёных, интересных международным коллаборациям.

Например, доля взносов России в ЕSRF составляет 6%, и доля участия российских учёных в экспериментах по «пучковому времени» за почти два года участия в мегапроекте выросла с нуля до 4,5%.

В данном случае большая часть этих процентов приходится на меры государственной поддержки. В то время как существует стандартная процедура подачи заявки на грант или на «пучковое время» синхротрона, которую оценивает научный комитет, и в принципе российская заявка может быть одобрена самостоятельно. Сейчас идёт период обучения наших учёных тому, как надо правильно подавать заявку, как должен быть построен эксперимент, какие задачи он может решить. Понятно, что без предварительного этапа, когда мы оплачиваем часть эксперимента, невозможно побеждать в конкурсах на общих условиях. Но, тем не менее, мы должны ставить такую цель.

В условиях ограниченных ресурсов было бы целесообразно сформировать научные программы по тем экспериментам, которые интересны прежде всего России. И это большая работа, которую должно провести само научное сообщество.

РЕЙТИНГ

4.81
голосов: 149

Обсуждение