Наука и технологии России

Вход Регистрация

Как укрепить позиции российской науки в мире

Редакция STRF.ru провела дискуссионное обсуждение по вопросам публикационной активности, в которой приняли участие представители российского сектора исследований и разработок.

К обсуждению были предложены следующие вопросы.

  1. Всегда ли публикация статьи в научном журнале, индексируемом в Web of Science или Scopus, свидетельствует о высоком результате исследований и личном вкладе конкретного учёного?
  2. В каких случаях импакт-фактор научного журнала имеет значение, а в каких нет?
  3. Правомерно ли материально стимулировать публикационную активность исследователей?
  4. Как повысить долю российских учёных в мировом потоке научных публикаций?
  5. В 2015 году Thomson Reuters анонсировал размещение на платформе Web of Science Russian Science Citation Index (RSCI), в который уже вошли более 600 научных журналов. Какое значение этот проект может иметь для российской науки?

Открыли дискуссию эксперты.

Валентина Маркусова, заведующая отделением Всероссийского института научной и технической информации РАН, доктор педагогических наук:

Валентина_Маркусова
Валентина Маркусова. Фото из архива Маркусовой

1. а) Web of Science или Scopus – две очень разные по критериям отбора журналов и по истории существования базы данных. Scopus чуть более 10 лет, а SCI (который служит основой Web of Science – WoS) имеет 50-летнюю историю. За качество опубликованной статьи в первую очередь несёт ответственность редакционная коллегия журнала, недаром её называют gatekeeping. Невозможно представить, что научный журнал, индексируемый WoS, будет публиковать плохие статьи за деньги. Хотя известны случаи с фальсифицированными результатами, опубликованными в престижном журнале. Позднее, эти статьи были изъяты.

В Scopus спектр отечественных журналов значительно больше, чем в WoS, но и качество некоторых из них вызывает сомнение. Известен скандал с журналом, издаваемым педагогическим институтом в г. Сочи. Но никто от случайных ошибок не застрахован.

Ясно, что статья, опубликованная в журналах «Успехи физических наук» или в Physical Review, отражает результаты исследования высокого качества, но судить об этом должны специалисты в данной области знания.

Библиометрические показатели – это факторы оценки, но решение всегда остаётся за экспертами в соответствующей области знания.

б) по поводу личного вклада. Научное сотрудничество – характерный признак современной науки. Об этом свидетельствует рост неуклонный рост числа соавторов в одной статье. Личный вклад каждого соавтора могут определить только сами соавторы или эксперты, хотя при оценках используется и фракционный подход.

2. Введение понятия «импакт фактор» (ИФ) в 1963 году и создание базы данных Journal Citation Reports (JCR) способствовало более качественному отбору научных журналов библиотеками и информационными службами. Импакт-фактор быстро стал популярен как символ научного престижа журнала, хотя его значения сильно различаются в зависимости от области знания. Нет прямых указаний на сайтах финансирующих организаций об использовании ИФ при рассмотрении заявок на грант. Однако, по свидетельству рецензентов иностранных фондов, выбор идёт в пользу публикаций работ заявителя в журналах с высоким ИФ.

Отечественные журналы имеют значительно более низкие показатели импакт-фактора по ряду социокультурных причин, чем англоязычные, хотя наблюдается положительная тенденция его роста.

3. Материально стимулировать публикационную активность исследователей правомерно, если все учёные будут поставлены в равные условия. Колоссальные ассигнования в сектор высшей школы и Проект 5-100, результатом чего явились значительные надбавки за опубликование статей даже в журналах с ИФ в нуль (!) и докладов в трудах международных конференций, привели к значительному росту публикационной активности вузов. В 2015 году на платформе WoS (все пять баз данных) было проиндексировано 24,7 тысячи статей вузов и 19,7 тысячи статей РАН, а 2014 году – 22,3 тысячи статей вузов и 18,4 тысячи статей РАН. Доля статей вузов, опубликованных с соавторами из РАН, составила в 2015 году 40%. Причём рост статей вузов в 2015 году практически совпадает с ростом совместных статей (на 2 тысячи) с РАН.

4. Известно, что существует корреляция между инвестициями в фундаментальную науку и её научной продуктивностью, то есть числом работ, индексированных в WoS. При реальном росте инвестиций в фундаментальные исследования, выполняемые в РАН, без сомнения, изменилась бы доля России в мировом потоке публикаций. Нас далеко опережают не только Бразилия и Индия, но и Турция с Ираном, темпы роста публикаций последнего составляют 25% в год.

5. В РИНЦ свыше 5000 журналов, а для RSCI отобрали пока 630, так что определённый прогресс есть. Говорить о тысяче журналов, достойных для обработки, на мой взгляд, преждевременно. Должно пройти несколько лет, прежде чем мы сможем судить о влиянии этой базы данных и о том, как её размещение на платформе Thomson-Reuters будет способствовать авторитету отечественной науки.

Константин Фурсов, заведующий отделом Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ, кандидат социологических наук:

Константин_Фурсов
Константин Фурсов. Фото: пресс-служба НИУ ВШЭ

1. Появление статьи в журнале, индексируемом в одной из баз данных, вовсе не является гарантией её высокого качества, и подтверждение тому – периодическое обнаружение в этих ресурсах жульнических изданий. Конечно, аналитические службы Web of Science и Scopus проводят серьёзную экспертную оценку журналов перед принятием решения об их включении в базы, но это не гарантирует постоянства качества отдельных статей.

Касательно определения результативности отдельного учёного, показатели из WoS или Scopus могут быть лишь одним из критериев оценки. Яркий тому пример – ежегодные предсказания выбора Нобелевского комитета, которые делает компания Thomson Reuters. Лишь некоторые учёные из списка потенциальных кандидатов впоследствии получают премию, другие же лауреаты могут и вовсе не попасть в списки, рассчитанные на основе библиометрических показателей.

2. Импакт-фактор, если просто, является показателем среднего уровня цитируемости статей в научном журнале. Поэтому можно предположить, что статья в журнале с более высоким импакт-фактором скорее окажется более высокого уровня. Однако это вовсе не означает, что в журнале с более низкой позицией в рейтинге мы не встретим хорошую статью. По ряду причин, в частности, из-за простоты расчёта и «объективности», импакт-фактор стали использовать практически повсеместно в основном для определения ведущих изданий. При использовании этого показателя для оценки результативности научной деятельности, важно помнить, что его значение различается по областям науки и не может служить универсальной мерой сразу для всех журналов.

3. Материальное стимулирование не противозаконно, не противоречит профессиональным этическим нормам и может рассматриваться в качестве одной из форм признания ценности научной работы. Однако подобные стимулы могут провоцировать недобросовестное поведение учёных. В Китае, который в последние десятилетия наращивал своё присутствие в мировой науке, есть немало примеров различных манипулятивных стратегий в попытке «обыграть систему». Это и публикации в псевдонаучных журналах, и торговля соавторством, и мошенничества с авторами-рецензентами.

Другой пример обратного эффекта материального вознаграждения – Австралия, где показатели публикационной активности были интегрированы в систему принятия решения о размерах выделяемых грантов. Это вызвало бурный всплеск публикационной активности, но качество статей катастрофически снизилось. Так что всякое стимулирование должно иметь ясную цель и соответствующую форму.

4. Я бы говорил скорее об укреплении позиций российской науки в мире. Удельный вес страны в общемировом числе публикаций – один из индикаторов, который зависит от уровня научной продуктивности других стран, представленности национальных журналов в базах данных, полноты индексируемой информации и других факторов.

Если отвечать на вопрос «идеалистически», понимая, что заданный майским указом президента показатель 2,44% – не самоцель, то

для повышения присутствия и статуса России в мировой науке необходимо, кроме роста финансирования, развивать институты, в том числе способствующие усилению международной кооперации и интеграции российской науки в глобальную.

5. Отбор журналов в RSCI – пожалуй, самая серьёзная и масштабная попытка выделить отечественные научные издания относительно высокого уровня. Если оценивающие учёных институции согласятся с таким подходом, то можно ожидать сдвигов в публикационном поведении учёных и стандартах научных изданий, т.к. список RSCI задаёт более высокую планку, чем когда-либо задавал её перечень ВАК. Попадание журнала в RSCI может стать возможностью для следующего шага в сторону журналов мирового уровня. В определённом смысле это вызов для российских научных изданий.

Что касается размещения журналов на платформе Web of Science, то это едва ли несёт новые возможности для российских учёных, кроме некоторого повышения их «видимости». Индекс не входит в ядро базы – Core Collection, поэтому вряд ли это заметно сдвинет страну в общемировом рейтинге.

Александр Печень, ведущий научный сотрудник, учёный секретарь Математического института имени В.А. Стеклова (МИАН) Российской академии наук, профессор в Национальном исследовательском технологическом университете «МИСиС», доктор физико-математических наук:

1. Не всегда. Даже в таких известных журналах, как Science, иногда публикуются не просто малозначимые, но ошибочные статьи. В то же время определенная корреляция между уровнем научных результатов и публикацией в журналах, индексируемых в Web of Science, должна быть.

Кроме публикации ошибочных статей в крупных журналах, есть другая проблема, характерная для мировой науки – рост числа статей с малозначимыми результатами, но с большим списком авторов. Если 50 лет назад доля статей с четырьмя и более авторами в научных журналах была крайне мала, порядка 10%, то сейчас эта доля выросла до 50% и более. Например, в 1965 году доля статей с четырьмя и более авторами в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences – 14%, в 2011-м – 74%. Доля статей с одним автором, наоборот, упала за последние 50 лет с около 50% до 10–30% в зависимости от журнала.

Это одно из следствий необходимости высокой публикационной активности, при котором авторы объединяются в группы, увеличивая число статей у каждого конкретного автора, но при этом не изменяя общее число статей.

2. Импакт-фактор журнала – усредненный показатель, который показывает, насколько много цитирований приходится за два года (для двухлетнего импакт-фактора) в среднем на одну статью, опубликованную в данном журнале. Поскольку это усредненный показатель, то отдельные статьи в данном журнале могут получить за два года как больше, так и меньше цитирований, чем импакт-фактор журнала.

Значение импакт-фактора журнала зависит от области науки. В математике, например, время от отправки статьи в журнал до её публикации нередко бывает порядка года. Чтобы другой математик процитировал работу, ему нужно прочитать эту работу, самому провести научное исследование, получить результат, и затем опубликовать свою статью. На всё это может уйти порядка двух лет и даже больше. Известно, что время, в течение которого работа активно цитируется, в математике часто составляет десять и более лет. Соответственно, двухлетний импакт-фактор в математике является неинформативным показателем и он не должен использоваться. Подробное исследование этого вопроса содержится в статье T. Bouche, O. Teschke и K. Wojciechowski «Time Lag in Mathematical References» (European Mathematical Society, Newsletter № 86, стр. 54–55, декабрь 2012 г.).

В других областях, таких как физика, импакт-фактор журнала имеет некоторую связь со средним качеством публикуемых в журнале статей.

3. С одной стороны, научную активность нужно стимулировать, так как не все области науки в России находятся на высоком мировом уровне. Учёные работают за государственные деньги и логично, что в таком случае они отвечают перед государством за то, на что потрачены эти деньги. С другой – прямое стимулирование публикационной активности приводит к дроблению результатов, когда автор разбивает одну работу на несколько небольших статей. Также активно развиваются услуги по платной публикации статей. Мне практически ежедневно приходит спам с рекламой подобных услуг. Поэтому

прямое стимулирование публикационной активности приводит к значительным побочным эффектам, негативное влияние которых еще нужно оценить.

4. Не знаю. Думаю, нужно ориентироваться не столько на повышение числа публикаций, сколько на повышение качества исследований. Развивать современные экспериментальные установки. Недавно состоялось, по-видимому, первое прямое наблюдение гравитационных волн. Детекторы LIGO, с помощью которых состоялось это наблюдение, находятся в США. Хотя в их разработке принимали активное участие российские учёные, такие, как группа исследователей физического факультета МГУ. Думаю, для повышения качества исследований в России нужно заниматься строительством установок для проведения подобных сложных экспериментов.

5. Не думаю, что такие льготы повлияют на развитие российской науки. Насколько я понимаю, это не Core Collection, а отдельный дополнительный перечень журналов. В таком случае важно, чтобы редакторы и авторы этих журналов не допускали ошибки, думая, что эти журналы вошли в Core Collection. Правильнее ориентировать редакционные коллегии журналов на вхождение в Core Collection на равных условиях с остальными мировыми журналами, объяснять критерии включения журналов и т.д.

Отмечу, что в 2014 году в номинации «Самый влиятельный российский журнал» награду компании Thomson Reuters получил журнал Russian Mathematical Surveys (переводная версия журнала «Успехи математических наук»), занимающий 18-е место в мире среди 299 журналов в предметной области «математика». Журнал значительно увеличил свой импакт-фактор и теперь имеет высокий для математики показатель – 1,357, причём этот результат получен в ситуации равных условий с остальными мировыми математическими журналами.

Хирша мало

Наталья Иванова, первый заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова РАН, доктор экономических наук, профессор, академик РАН:

Как известно, увлечение показателями результативности учёных – это результат некоторого взаимонепонимания госчиновников, распределяющих бюджетные деньги, и сообщества научных работников. Первые заявляют – «мы вам платим и хотим измеримого результата», вторые отвечают – «мы ищем новое и непонятное, а силу поиска не измеришь». В поисках взаимоприемлемого подхода и родилась идея наукометрии в широком смысле слова – использование в том или ином виде обработки статистики научных публикаций и их цитирования. Затем этот подход породил такие явления, как индекс цитирования для журналов и индекс Хирша для индивидуальных научных работников.

Удобная, с управленческой точки зрения, формализация «научных достижений» по числу публикаций, не отвечает, с моей точки зрения, на вопрос о том, хорош ли тот или иной научный работник.

Возражения против простого использования библиометрических подходов:

1. Особенности публикационной активности в различных областях науки. Гуманитарии, естественники и биологи, например, имеют разные традиции опубликования результатов. Многие исследования интересны только для отдельных стран и регионов (например, проблемы строительства на вечной мерзлоте, филология в части изучения редких языков, отраслевая экономика в регионах и многое другое). Подбор референтных групп для близких областей знания проблемы не решает, скорее, смазывает её, поскольку реальная сопоставимость, например, в предложенных сейчас чиновниками группах не обеспечивается.

2. Часто трудно найти статью с одним-двумя авторами. Наиболее звучные статьи (например, о находках на Большом адронном коллайдере в Церне) имеют по 20–50 авторов. Известный мне недавний рекорд – 2853(!) соавтора – см.: The European Physical Journal C, Volume 76, article id. #45, 42 pp. Это типичная проблема любой международной коллаборации (а за ними будущее), в которой результаты обязательно публикуются совместно, но вклад авторов неразличим.

3. Проблемы ВУЗовской науки. Учебная нагрузка преподавателей естественным путём снижает их возможности проводить исследования и публиковать результаты. Однообразное применение библиометрических оценок не помогает в исследованиях, а заставляет искать обходные пути: успешно публикующиеся сотрудники РАН зачисляются на долю ставки в ВУЗ и заявляют аффиляцию ВУЗа; ВУЗы «проталкивают» свои «Вестники» и «Сборники» в список ВАКа, но это не делает их реально авторитетными изданиями. Более того, в порядке борьбы за формальные показатели появились многочисленные желающие опубликовать либо сфальсифицированные статьи, либо пользоваться платными услугами редакций сомнительных журналов, включённых в перечни Скопус. Отсюда – рекламные акции: «Хирш недорого».

Что вместо?

Видимо, мода «на Хирш» пройдёт еще не скоро. Ясно, что библиометрические подходы могут быть одной из составляющих оценки учёных и, скорее, научных организаций. Но основным мерилом успешности науки как способа получения новых знаний они быть не могут. По-видимому, ничего лучше экспертной оценки коллегами в мире науки еще не придумано.

С оговорками и неизбежными скандалами присуждающиеся экспертными сообществами премии, например, Нобелевская и Филдсовская, уже своим долголетием доказали приемлемость (но не идеальность) внутрикорпоративных оценок. Несколько лет назад российский самодеятельный «Корпус экспертов» проводил широкий опрос учёных, имеющих много публикаций, с просьбой назвать три или пять сильных учёных в своей области. К сожалению, широкой огласки результаты не получили.

Могу предложить ещё один критерий индивидуальной оценки научных работников – число рецензий, заказанных данному работнику высокорейтинговыми журналами.

Насколько мне известно, такое предложение ещё не звучало. Боюсь, что по причине строгости наиболее уважаемые западные журналы – Science (IF = 33), Nature (IF = 42), Lancet (IF = 45) – не часто заказывают рецензии отечественным учёным. Думаю, что важно было бы знать наших лидеров, пользующихся доверием мировой научной общественности! Вокруг таких людей с хорошим «Гамбургским счётом» и надо было бы создавать условия для развития.

Сергей Дмитриев, старший научный сотрудник НИИ физико-химической биологии имени А.Н. Белозерского МГУ, председатель Совета молодых учёных МГУ, кандидат биологических наук:

Само по себе попадание журнала в индексы WoS или Scopus говорит лишь о том, что этот журнал хоть как-то «виден» мировой научной общественности. Граница отсечения довольно низкая – некоторые из попавших туда журналов, например, в области молекулярной биологии не публикуют ничего принципиально нового – там выходят «проходные» статьи со скучными предсказуемыми результатами технического характера. Важно именно положение журнала в рейтинге (разумеется, речь идёт о рейтинге журналов по данной конкретной области знания – биохимии, вирусологии, иммунологии и т.п. – поскольку «универсального» рейтинга научных журналов не существует). И здесь количественный показатель, которым является импакт-фактор, может дать неплохое представление об уровне журнала. Поскольку он отражает цитируемость, то в первом приближении способен показать востребованность публикуемых там статей мировым научным сообществом.

Однако импакт-фактор и положение в количественном рейтинге – это, конечно, не «истина в последней инстанции». Важен также авторитет издания в научном сообществе, исторически сложившаяся конъюнктура и другие аспекты. Сейчас многие журналы научились «накручивать» себе импакт-фактор разными способами – иногда по-честному (например, с помощью усиленного пиара статей в научно-популярных СМИ), иногда чисто техническими средствами (повышая долю таких публикаций, которые имеют заведомо более высокое цитирование – обзоры, базы данных, программы или полногеномные исследования). А иногда и откровенно жульническими (искусственным кросс-цитированием в статьях авторов, близких к редколлегии, – правда, такие вещи характерны для низкопробных журналов и рано или поздно заканчиваются скандалом и исключением из рейтинга). К тому же по отношению к конкретным статьям, опубликованным в данном журнале, его импакт-фактор – это «средняя температура по больнице»: в принципе, под одной обложкой могут оказаться и «хиты», и совсем не востребованные работы. Тем не менее,

рейтинг издания обычно напрямую коррелирует со сложностью опубликовать там свою работу.

Сделать это в журнале из «Топ 5%» на два порядка сложнее, чем в «мусорном» издании с нулевым рейтингом – для этого нужно действительно сделать хорошую работу, да ещё и убедить редактора и двоих-троих анонимных рецензентов (а ими в «топовых» журналах являются ведущие мировые учёные) в том, что твоя статья достойна быть там опубликованной. Поэтому в первом приближении рейтинг журнала вполне может являться мерилом способности учёного делать хорошую науку и отстаивать своё открытие. Из-за узкой специализации современной науки зачастую бывает очень сложно понять, насколько сильную работу опубликовал коллега, работающий в смежной с тобою области, – тут-то на выручку и приходят индексы. Обычно достаточно посмотреть, в журналах с каким импакт-фактором публикуется учёный, чтобы составить себе первичное представление об уровне его исследований. Правда, иногда даже в хороших изданиях при публикации конкретной работы большую роль, к сожалению, могут сыграть личные связи с редактором и «общий» авторитет в глазах рецензентов, а лишь во вторую очередь – качество данной конкретной работы этого автора.

Артём Оганов, профессор Сколтеха и Stony Brook University, доктор технических наук, профессор РАН, руководитель Лаборатории компьютерного дизайна материалов МФТИ:

Материально стимулировать публикационную активность не только правомерно, но и необходимо. За безделье надо увольнять, а за результаты (в том числе за качественные публикации) – поощрять.

Значение размещения Russian Science Citation Index на платформе Web of Science будет сильно зависеть от того, как именно будет реализован этот проект. Я очень надеюсь, что в результате такого шага заметность и доступность (а соответственно, и цитируемость) российских научных журналов сильно возрастут, и если так, то это очень хорошая новость для российских учёных.

Андрей Бахур, руководитель Научно-образовательного центра Технологического университета, кандидат технических наук:

Конечно, публикации в рейтинговых журналах – это нужно. Однако это достаточно дорогое удовольствие и позволить его себе могут далеко не все.

Опять же, сама идея имеет слабую сторону. Идёт гонка за количеством публикаций. Да, они могут быть качественными, но в них отсутствует что-то, поскольку процесс поставлен на поток.

В общем как сформулировал Гуссерль: «Наука о фактах, порождает людей, заботящихся лишь о фактах».

Валентина Маркусова:

Простите, но я не понимаю, что значит: публикация в рейтинговых журналах – дорогое удовольствие. Основная совокупность российских журналов в Web of Science – это журналы РАН. В них публикация бесплатная. Я буду Вам признательна, если Вы сообщите названия научных журналов, которые берут деньги за публикацию.

Валерий Григорьянц, руководитель отдела научно-технической информации Физико-технического института им. А.Ф.Иоффе РАН:

Попытаюсь ответить коротко и непосредственно на поставленные вопросы, основываясь на опыте ФТИ им. А.Ф. Иоффе РАН, в котором около десятка лет локальная база данных, содержащая описания публикаций сотрудников, синхронизируется с данными WoS и Scopus. Обычно ежегодно появляется порядка 700–800 публикаций, индексируемых в этих источниках (включая переводы), а всего 1100–1300 публикаций, признанных на основе внутреннего положения «первичными публикациями» (в них, конечно, переводы не учитываются). При желании можно ознакомиться с этими данными непосредственно на сайте ФТИ.

1. Конечно, нет.

2. На этот вопрос чёткий ответ дать затруднительно, особенно с учётом тенденций последних лет. Однако в каждой области знаний сами исследователи знали и знают, где их публикации будут наиболее заметны.

3. Вполне правомерно, при выработке логичных правил игры и системы оценки. В ФТИ подобная система стимулирования используется уже много лет. Вне сомнения, она не идеальна, но вполне приемлема. Правда, денег на стимулирование институтам РАН дают все меньше и меньше.

4. Как повысить долю российских учёных в мировом потоке научных публикаций? Простых рецептов, скорее всего, нет. Предпринимаемые сейчас попытки, по моему мнению, приведут к затуманиванию проблемы, а ещё хуже, просто к жульничеству. Но что обязательно надо сделать, это

дать возможность отечественным учёным из институтов РАН оплачивать статьи в высокорейтинговых журналах, работающих по методике open access.

Сейчас, например, публикация статьи, прошедшей жёсткое рецензирование в журналах группы Nature требует около 5000 (то ли евро, то ли долларов).

5. Если я не ошибаюсь, Russian Science Citation Index (RSCI) представляет только англоязычные аннотации. Вероятность, что на них будут ссылаться зарубежные исследователи, весьма мала. Более продуктивно было бы улучшать качество написания и переводов переводящихся статей и улучшать их «видимость». Во всяком случае, в области естественных наук страна может претендовать на сохранение русского языка в качестве языка научного общения. К сожалению, конкурс журналов 2014 года имел столь малое финансирование, что о его влиянии на проблему говорить не приходится.

Игорь Кирилюк, научный сотрудник Института экономики РАН, кандидат экономических наук:

Первый вопрос сформулирован так, что на него, пожалуй, заведомо нельзя ответить положительно. Даже в науках, как физика и математика, где планка, задаваемая критериями научности, весьма высока, много статей, посвящённых пока не проверенным гипотетическим моделям, и не всегда новые открытия (например, недавний результат по обнаружению гравитационных волн) доказывают результаты авторитетных учёных. От некоторых идей, в том числе, многократно опубликованных, приходится отказываться (не переводя предложивших их учёных в разряд деятелей лженауки).

В гуманитарных науках ситуация ещё сложнее. Как сотрудник Центра эволюционной экономики при Институте экономики РАН могу сказать, что в экономике очень заметно, что наука не только исследует предметную область, но и оказывает на неё влияние. Экономические идеи эволюционируют и проходят отбор в числе прочего на соответствие интересам управляющих органов стран мира. Интересно, что если в биологии эволюционный подход является основополагающим, то в экономике он пока менее распространён, поскольку людям в каждый конкретный момент важнее модели, описывающие текущую ситуацию в конкретной стране, удобную конкретным политикам, чем глобальные и долгосрочные подходы. Разумеется, это сказывается и на предпочтениях в публикационной активности. Людям пока не свойственно думать на много шагов вперёд. На такое способны разве что самые прогрессивные исследователи.

Татьяна Шмелёва, консультант аппарата Комитета Государственной Думы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству:

Уважаемая Валентина Александровна! Насколько вырос интерес в России к индексу Хирша и индексу цитирования за последние годы? В чём это проявляется?

Валентина Маркусова:

У нас в стране нездоровый интерес к библиометрическим показателям, в значительной мере подогреваемый прессой и бюрократами от науки. Индекс Хирша надо рассматривать в совокупности с другими библиометрическими показателями и обязательно учитывать общую цитируемость публикаций учёного. Как неоднократно отмечал Юджин Гарфилд, «библиометрические показатели – это только инструмент, а любой инструмент, от кувалды до атомной энергии, должен использоваться по назначению».

Анна Горбатова, специальный корреспондент STRF.ru, кандидат экономических наук, кандидат экономических наук:

Уважаемый Константин Сергеевич, достаточно ли международных баз данных Web of Science и Scopus для получения полной картины публикационной активности российских учёных? На какие источники стоит ещё опираться?

Константин Фурсов:

С точки зрения оценки «видимости» российских исследователей в глобальной науке вполне достаточно. Хотя, базы данных WoS и Scopus не являются единственными источниками информации о публикационной активности и обладают рядом недостатков, прежде всего, связанных с рядом систематических отклонений в сторону естественных наук (для WoS) и англоязычных публикаций (этим страдают обе базы, хотя русскоязычный сегмент, определенно лучше представлен в Scopus), они являются наиболее полными на сегодняшний день информационными ресурсами. Кроме того, они хорошо структурированы (в отличие от той же Google Scholar) и имеют ряд полезных аналитических надстроек, которые позволяют оперативно производить расчёты основных индикаторов.

Кроме WoS и Scopus, которые очень дороги (это тоже недостаток), существует множество других специализированных ресурсов, которые содержат информацию о публикациях по отдельным областям науки и используются для аналитических целей. Наиболее известными среди них являются PubMed (открытая версия коммерческой базы MEDLINE) по медицине, SciFinder по химии, Aerospace & High Technology Database по исследованиям космоса. Но надо сказать, что во всех из них российский сегмент представлен примерно так же, как в WoS или Scopus.

Если же речь идёт о более комплексной оценке публикационной активности российских учёных, то ценными источниками могли бы стать РИНЦ и в перспективе Карта российской науки. Почему бы? Потому что аналитический «функционал» обеих систем очень хромает. Карта науки вообще пока работает в пилотном режиме. Так что эти источники подходят разве что для поиска и просмотра информации об отдельных авторах и организациях.

Елена Милько, старший научный сотрудник кафедры микробиологии биологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова:

Уважаемая Валентина Александровна, как поднять уровень российских научных журналов?

Валентина Маркусова:

Мне кажется, что работа по повышению уровня российских научных журналов (НЖ) должна идти по двум направлениям.

1. Повышение качества научных журналов:

а) строгая система рецензирования – редколлегии некоторых журналов, которые считаются рецензированными, порой относятся к этому важному этапу поверхностно;

б) редколлегиям журналов целесообразно пригласить в свой состав зарубежных исследователей, поскольку современные научные исследования проводятся на глобальном уровне, и международная направленность журнала, скорее всего, является важной для мирового сообщества исследователей;

в) соответствие основным стандартам, к которым относится своевременность выпуска научного журнала. Это означает, что в портфеле редакции имеется значительное количество неопубликованных материалов. Для журнала неприемлемо нарушать установленные сроки публикации; редакционная коллегия должна обращать внимание на наличие в статьях научных ссылок и цитируемости не только зарубежной, но и отечественной литературы; следует помнить, что самоцитируемость НЖ не должна превышать 10–15%;

г) повысить требования к авторам при оформлении статей: заглавие, реферат, ключевые слова, список процитированной литературы, опубликование сведений в конце статьи об источниках финансирования, включая номер гранта;

д) важным фактором является следование авторов статей существующим правилам транслитерации. Необходимо придерживаться единообразного написания на латинице фамилий авторов и названия организации. Авторам следует разъяснить, что в их интересах использовать один и тот же вариант транслитерации фамилии, иначе их реальный вклад в науку будет трудно определить;

е) качество перевода англоязычных версий должно находиться под пристальным вниманием редколлегии и нужно вступать в активную переписку с МАИК-Наука и Allerton Press, требуя повышения качества переводов;

ж) редакторам научных журналов целесообразно придерживаться одной и той же англоязычной версии названия института РАН или вуза – это имеет огромное значение для сбора аналитической статистики о деятельности индивидуальных исследований, организации, вузов и РАН;

з) редакциям научных журналов целесообразно пересмотреть «правила по оформлению статей», приведя их в соответствие современному состоянию информационных технологий;

и) редакциям научных журналов необходимо своевременно обновлять русско- и англоязычные веб-сайты журнала, помня, что веб-сайт – это лицо журнала в глобализованном мире.

2. Повышение качества подготовки специалистов – потенциальных авторов научных статей:

а) Минобрнауки России целесообразно рекомендовать ВУЗам ввести в учебные программы специальные семинары на тему: «Как писать научные статьи». Следует также обучать студентов и аспирантов работе с научной литературой и базами данных, этике цитирования;

б) очень полезные семинары по требованиям к качеству журналов регулярно проводят в Москве и других городах страны специалисты компании Томсон Рейтерс и Эльзивир, которому принадлежит Скопус.

Алина Кадырова, студентка магистерской программы «Управление в сфере науки, технологий и инноваций» ИСИЭЗ НИУ ВШЭ:

Возник следующий вопрос: если импакт-фактор журнала не является универсальным показателем «качества» публикации, справедливо ли его использование при принятии решения о материальном поощрении сотрудников? Насколько я понимаю, критерии материального стимулирования устанавливаются в целом по университету, без привязки к областям науки.

Константин Фурсов:

Использовать импакт-фактор в качестве одного из критериев (например, наряду с общим уровнем публикационной активности сотрудника) вполне разумно, потому что он может служить прокси-индикатором качества работы. При этом важно учитывать, как минимум, к какой области науки принадлежит журнал и не выставлять единый критерий для всех. Так, один из ведущих журналов по социологии Annual Review of Sociology (IF = 4.1) едва ли когда-нибудь достигнет уровня медицинского журнала Lancet (IF = 45.2). Что касается критериев материального стимулирования, то они везде очень разные, и университеты сами выстраивают политику стимулирования. В качестве ориентира в той же ВШЭ используется привязка не к импакт-факторам, а к квартилям, в которые входят журналы в той или иной области науки.

Валентина Маркусова:

Импакт-фактор журнала целесообразно сравнивать со средним импакт-фактором той предметной категории, к которой принадлежит журнал. Такие сведения имеются в JCR. В МГУ вводятся также материальные поощрения за опубликование статей, входящих в первый квартиль, или, говоря по-русски, в первые 25% журналов, ранжированных по значению импакт-фактора в данной предметной категории.

Надежда Марковская, помощник депутата Государственной Думы:

Уважаемая Валентина Александровна, как правильно написать статью в ведущий научный журнал, на что обратить внимание?

Валентина Маркусова:

Краткий и исчерпывающий ответ на этот вопрос, к сожалению,  невозможен. Я бы рекомендовала сначала просмотреть список журналов в области исследования и выбрать журнал. Затем внимательно ознакомиться с правилами для авторов и обратить внимание на требования к библиографии. Поскольку интерес со стороны финансирующих организаций к публикационной активности значительный, то, по моему мнению, МОН давно следовало организовать курсы для студентов и аспирантов по этой теме, а также учить тому, как готовить заявку на гранты. Есть много хороших публикаций на эту тему.

Иван Болохов, аспирант факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова:

Уже некоторое время в Китае активно стимулируют учёных к публикациям научных статей на английском языке для печати в национальных и иностранных журналах. Это способствовало существенному повышению цитируемости. Как Вы считаете, будет ли полезна такая практика в России? Ведь статьи на русском языке практически никто не читает, а таким образом можно существенно поднять присутствие российских учёных в мировой науке.

Валентина Маркусова:

Спасибо, Иван, за вопрос. Хочу отметить, что около 90% отечественных журналов, проиндексированных в Web of Science  (WoS),  издаются на английском языке. Кроме того, за последние десять лет мы видим значительный прогресс в росте отечественных показателей цитируемости. Например, в 2010–2014 гг. доля процитированных статей мирового потока составляла 67%, доля Китая – 64% и доля России – 51,63%. Это значительный рост по сравнению с 1993–1997 гг., когда доля российских процитированных документов составляла 33%. (Сведения по статистике аналитической БД InCites, принадлежащей Thomson Reuters).

Да, Вы правы, что в течение многих лет Китай активно способствует опубликованию статей на английском языке. Но, Китай, начиная с 1990 г. активно инвестирует в фундаментальную науку, и рост публикаций этой страны происходит со скоростью 18% ежегодно. Около 60% – это публикации китайских ученых в иностранных журналах.

Китайские университеты премируют исследователей за публикации в престижных научных журналах наличными деньгами, предоставляют жилье и другие блага. В результате исследователи находятся под постоянным прессингом. Известен скандал в 2012 г., связанный с фальсификацией научных данных в Китае при публикации статей в журнале Acta Cristallographica Sec.E. Исследование, выполненное в 2012 г. в Университете Wuhan, выявило, что рынок такой сомнительной «научной публикационной активности», составил около 12 миллионов юаней (12 млн. долл.) в 2009 г., что в 5 раз больше, чем в 2007 г. Такая деятельность включает подготовку диссертаций и статей о несуществующих исследованиях, использование обходных путей рецензирования и даже создание поддельных копий существующих китайских или международных журналов.

В нашей стране за последние годы чуть более 43% отечественных статей, заиндексированных в Web of Science (только SCI-E), было опубликовано в иностранных научных журналах.

Хочу отметить, что англоязычные версии отечественных журналов безумно дорогие, а качество перевода отвратительное. С этим должны бороться и авторы, и редакционные коллегии.

Я полагаю, что целесообразно организовать для авторов языковые консультационные бюро для помощи в редактировании статей, написанных российским авторами на английском языке.

Цитируемость зависит от ряда факторов: области знания; языка, на котором была опубликована статья исследователя; престижа научного журнала, в котором учёный публикует свои работы и социокультурных привычек самого автора статьи. Так, средняя статья по молекулярной биологии и генетике получит 40 ссылок, а средняя статья в журнале по математике или вычислительной технике соберет не более 4-х ссылок. То же самое относится и к общественным наукам, в которых, в первую очередь цитируются книги. Культура цитирования в нашей стране несколько иная, чем на Западе. Средняя отечественная статья содержит в 2,2 раза меньше ссылок, чем иностранная, а это значит, что шанс наших учёных быть процитированным значительно меньше, чем у иностранных коллег (данные пo «Guide SCI» 2002, Thomson Reuters -Scientific). Например, цитируемость статей неанглоязычных стран значительно ниже, чем англоязычных, и им необходим более длительный интервал (gap) между временем опубликования статьи и ее цитируемостью.

Оценивая научную продуктивность, России нужно иметь в виду сложившуюся в стране систему научных коммуникаций. В России, так же, как в других неанглоязычных странах (Китае, Бразилии, Чили, Аргентине, Мексике), сложились две системы научных коммуникаций или два основных канала распространения знаний – международная и внутренняя. Под международной системой научной коммуникации мы подразумеваем опубликование статьи в зарубежном или в отечественном научном журнале, включённом в англоязычную информационную систему (БД) WoS.

Хочу подчеркнуть, что публикации ведущих учёных в отечественных журналах способствуют развитию отечественной науки и являются для молодёжи ориентиром в их научной деятельности.

Екатерина Дьяченко, научный сотрудник Лаборатории экономики инноваций ИСИЭЗ НИУ ВШЭ:

Статьи российских учёных в базе Web of Science действительно в последние годы почти в подавляющем большинстве – англоязычные. Но в отечественных журналах на русском языке, не входящих в Web of Science, наши учёные публикуют в несколько раз больше статей, чем включено в Web of Science. Даже если посмотреть на относительно узкий круг журналов, из которых недавно составили Russian Science Citation Index, они публикуют в год в 1,5 – 2 раза больше статей, чем число отечественных статей в Web of Science. И в основном это статьи на русском языке.

В исследовании «Changes in Publication Languages and Citation Practices and Their Effect on the Scientific Impact of Russian Science (1993–2010)», проведённом Олесей Кирчик и её коллегами из Канады, было показано, насколько сильно отличается цитируемость статей наших учёных, опубликованных на русском и на английском языках. Таким образом, под заявлением, что большая часть отечественной науки мало видима в мире, есть некоторые основания.

Однако инструменты повышения этой видимости должны быть хорошо продуманы. Просто устанавливать большое материальное поощрение англоязычных публикаций будет иметь и негативные последствия.

Обсуждение

Новости

День в истории: 26 июля

В США создали суперпрочный сплав для протезов

Впервые за 42 года в России пройдет конференция по преобразованию и запасанию солнечной энергии

Генетики нашли подтверждение «обезьяньей» теории рождения ВИЧ

В России проектируется ледокол, способный проходить 4 метровые льды

В блокноте Леонардо да Винчи обнаружены записи законов трения

Кстати,
на
52%
сократились...
Конференция IPS-21 IVAO